– «Там стояла машина. Большая машина, черная. В ней сидел мужчина. На заднем сиденье. Что-то говорил. Отдавал приказания. Я не понимала. Затем позволили одеться. Посадили в три микроавтобуса. И везли всю ночь. В тот дом…»

– Этот человек в машине, – требовательно перебил ее Бен-Рой. – Расскажи мне о нем. Как он выглядел?

Воски плакала, раскачиваясь взад и вперед. Детектив повторил вопрос. Он ненавидел себя за то, что ему приходится мучить девушку, но чувствовал, что подбирается к самому главному.

– «Я его не рассмотрела. – Петросян переводил то, что Воски говорила между всхлипываниями. – Там было темно. Свет направили на нас. Он находился в середине сиденья, далеко от окна».

– Но что-то ты все-таки видела?

Она покачала головой.

– Ну хоть что-нибудь!

– Я ничего не видеть! – выкрикнула Воски на ломаном, с сильным акцентом, иврите. – Он сидеть не в окно. Я не видеть.

– На каком он говорил языке?

– Не знать, я ничего не знать.

Петросян протестующе поднял руку, требуя, чтобы детектив прекратил допрос. Бен-Рой не обратил на него внимания.

– Думай, Воски. Пожалуйста, подумай. Должно же что-нибудь сохраниться в твоей памяти.

– Нет! Пожалуйста! Я говорить правда!

– Детектив, это выходит за всякие рамки…

– Думай, Воски! Мужчина в машине, как он выглядел?

– Детектив!

– Я не видеть лицо, – выкрикнула девушка. – Говорить вам, видеть только рука. Когда он бросить сигарета из окно. Один секунд, только рука с… с…

Она нервно ломала пальцы, пытаясь подобрать нужное слово.

– С чем? С чем, Воски?

Девушка сжимала и разжимала кулаки, затем обернулась, дико посмотрела на Петросяна и что-то бросила по-армянски.