– Что? – У Бен-Роя сверкали глаза. – Рука с чем? Что она сказала?

– С татуировкой, – перевел архиепископ. – У того человека на руке татуировка. Это все, что я могу вам позволить. Я ведь вас специально просил…

Но Бен-Рой его не слышал. Мысли унеслись туда, где он был четыре дня назад. Тюрьма. Камера. Золотые цацки, лицо с двойным подбородком, человек, которого называют «хаменахель», учитель. И у него на руке татуировка зеленой и красной краской…

Он сдвинулся на самый кончик кресла, сердце учащенно билось, все тело натянуто как тетива лука.

– Татуировка, Воски… Это было изображение… – Бен-Рой повел в воздухе рукой, изображая контуры женской фигуры.

Девушка дрожала, но прошло мгновение, и она сумела кивнуть.

– Женщина, лежащая в такой позе. – Бен-Рой развел руки, изображая раздвинутые женские ноги.

Снова кивок.

Геннадий Кременко со всеми потрохами.

– Спасибо, Воски, это все, что мне требовалось узнать. Я больше не буду тебя мучить.

Девушка прижалась к Петросяну, ее трясло. Бен-Рой подумал, не подойти ли к ней, не положить ли руку на плечо и не сказать ли, как ему горько, что пришлось подвергнуть ее такому испытанию. Но почувствовал, что от этого будет мало пользы. Меньше всего в этот момент несчастной требовалось выслушивать сбивчивые извинения паршивого копа-еврея. Он встал, проверил мобильник – от Халифы так ничего и не было – и направился к двери. Начал отодвигать засовы и повернулся с порога.

– Думаю, вам лучше остаться здесь с ней. В участке я доложу, что вы вышли, и все улажу. Вернетесь, когда посчитаете нужным.

Старик внимательно на него посмотрел, но понять выражение его лица было трудно. Покровительственное, может быть, даже отеческое. Но никак не сердитое, что удивило Бен-Роя, учитывая, как далеко он зашел за пределы дозволенного. Их глаза на мгновение встретились. Кивнув на прощание, отчасти в знак благодарности, отчасти прося прощения, Бен-Рой отодвинул последний засов и открыл дверь. Но вдруг ему в голову пришла новая мысль.

– Последний вопрос, Воски, – сказал он. – Картинка, которую вы рисовали с Ривкой Клейнберг. Та женщина со светлыми волосами – кто она? Кто-нибудь из тех, кого переправляли вместе с тобой в Израиль?

Девушка подняла глаза и несколько мгновений молчала. Затем что-то сказала по-армянски Петросяну, и тот перевел полицейскому:

– Это не живой человек. Рисунок. На борту корабля, на котором она плыла. Изображение русалки.

– Ах вот как… – протянул Бен-Рой и повернулся к двери. Голос архиепископа его остановил.

– Вам тоже последний вопрос, детектив. Теперь вы знаете, где находится девушка. Знаете, в каком она положении. Могу я узнать, что вы собираетесь делать?