— Успокойтесь, сэр! — тяжело дыша, произнес первый помощник, желая утихомирить командира, но его голос вызвал у Шэдде новую вспышку ярости.

— Вы обезумели!.. Все вы… Вот увидите, военный трибунал… Считаете себя англичанами… Боже! Вы предали ее… Предали Англию… Свиньи! Идиоты! Я бы заставил Россию встать на колени перед Англией! Сразу прекратил бы все угрозы… Вы помешали мне! Помешали мне!.. — простонал он и откинулся назад, измученный, бездыханный.

К этому времени в центральном посту появились люди и столпились вокруг, недоуменно глядя на то, что происходит. Там были Госс, Уэдди, мистер Баддингтон и оба вестовых. Боцман, Грэйси и Фарелл остановились в растерянности над барахтающимися на полу офицерами.

Галлахер, раскрыв рот, удивленно наблюдал за открывшимся перед ним зрелищем, но никакого участия в нем не принимал.

— Что тут происходит? — спокойно спросил он.

Все еще сидя верхом на Шэдде, первый помощник, тяжело дыша, ответил:

— Скоро узнаете, — затем обернулся к Госсу и Уэдди: — Уэдди, возьмите на себя управление кораблем. Следите за дифферентом! Держитесь этого же курса и скорости! А вы, Госс, снимите боеголовки и как можно быстрее!

— Кто-нибудь подержите его руку… — кивнул доктор на руку командира, которую он удерживал из последних сил, — я сбегаю за шприцем и морфием.

— Как вы смеете! — закричал Шэдде, снова пытаясь вырваться. — Паршивый лекарь! Не вздумайте делать надо мной свои опыты! — Он тут же обмяк, но мгновение спустя диким рывком едва не сбросил с себя Кавана. — Галлахер, Аллистэр! Боцман! — отчаянно призывал он. — Помогите мне! Оттащите этих людей… Они бунтовщики! Они… — голос его затих, и он откинулся на спину, стеная и тяжело дыша, в то время как Госс сменил доктора.

О’Ши вернулся со шприцем. Он обнажил у Шэдде локоть, и быстрым движением вонзил иглу, и под стоны и проклятия командира, который вновь попытался вырваться, ввел морфий.

Лекарство вскоре начало оказывать свое действие, и посредине новой истерики Шэдде впал в забытье.

Первый помощник, Килли и оба вестовых отнесли командира в каюту и осторожно уложили на койку.

С помощью Миллера доктор снял с Шэдде китель, ботинки, развязал галстук, расстегнул воротник. О’Ши печально смотрел на потерявшего сознание человека; он убрал с потного лба прядь волос и со вздохом пробормотал:

— Бедняга, ему пришлось пройти сквозь ад… Следите, чтобы ему было тепло, — распорядился он, обернувшись к вестовому. — Он пробудет в забытьи несколько часов. Мы будем поддерживать его в таком состоянии до самого Блокхауза, а там его положат в госпиталь.