Впрочем, это может быть и не акула вовсе, а какой-нибудь мелкий подлый прилипала, которого поначалу и разглядеть тяжело. Труднее всего отбиваться не от бандитов, времена которых, как принято считать, закончились в конце девяностых, а от незаметных людей под емким понятием «siloviki». Неразговорчивые, наделенные реальной, почти неограниченной властью, они представляли наибольшую опасность – Успенский отдавал себе отчет, что никакая жестокость их не испугает. Плевать они хотели на Рафика, будь таких рафиков хоть сто штук. Потому Успенский пользовался очень дорогостоящими услугами бывшего полковника ФСБ Романа Беленького. Тот отлично справлялся со своими обязанностями, но была одна загвоздка. Успенский не верил ему. Точнее, верил, конечно, но в глубине души – боялся. Боялся, что в один прекрасный день тот просто захватит предприятие со своими бывшими сослуживцами. И чем дольше работал Полковник, тем крепче была уверенность Успенского.

– Алло, – повторил Успенский. – Говорите.

– Это Ларин, – послышалось в трубке. – Помните еще меня?

Успенский замер в кресле. «Откуда он знает мой мобильный?» – пронеслась у него мысль.

– А!.. Дмитрий Сергеевич! Конечно, конечно, – Успенский пытался сообразить, что ему делать, что говорить дальше, но мысли не лезли в голову. – Кажется, вы что-то обещали… или я запамятовал…

– Где мои друзья?

Теперь Успенский полностью выпрямился в кресле. Он почувствовал в голосе учителя решимость, его это даже немного рассмешило. Ему всегда доставляло удовольствие ставить на место зарвавшихся идиотов, не представляющих, с кем они связались. Иной раз его джип случайно подрезал какой-нибудь зазевавшийся белый воротничок или пенсионер, тогда он самолично брал биту и разбивал машину оппонента, заодно избивая скулящего от страха владельца. Если кому-то хватало смелости вызвать полицию, то после минутного препирательства дежурная машина уезжала – корочки, которые он показывал, действовали безотказно.

– Что ты сказал? – Успенский сразу перешел на ты, решив не тянуть кота за хвост и другие части тела. – Ты… Ларин, видимо, туго соображаешь…

– Вы глухой? Я знаю, что у вас простатит, геморрой, лишний вес, одышка, слабые легкие, что-то там с сердечной сумкой, так еще и слух понижен… сочувствую. Небось, еще и импотент.

– Что ты сказал?! – задохнувшись от злости, повторил Успенский. Он схватил пачку «Кэмела», вытащил сигарету и нервно закурил. – Ты совсем…

– Что вижу в вашей медицинской карте, то и сказал, – голос Ларина, чуть глуховатый и спокойный, не сразу доходил до Успенского, прижавшего телефон к уху.