– Охота? Вы собираетесь на меня охотиться? – Ларин помолчал и продолжил говорить еще тише: – Желаю удачи, конечно… только вот что. Ваш геморрой представляет интерес только для ваших любовников, а вот, к примеру, счет 23939993200123 на Кипре, который, кстати, пополнен вчера на миллион двести девятнадцать тысяч евро, – тут интереса куда больше. А таких счетов у вас… – Ларин промотал экран. – То, что я вижу, не вдаваясь в подробности, – одиннадцать штук. С общей суммой…

Успенский похолодел.

– Что это? – хриплым голосом спросил он. – Что э… откуда? – Он не мог поверить, но именно на такую сумму подписал вчера транзакцию в фирме, обслуживающей его офшорный счет. Совершенно секретный офшорный номерной счет.

– Это ваши счета. Слух восстановился?

– Э… да…

– Так мне повторить вопрос?

– Я тебя в асфальт закатаю. Вместе с твоими родичами. Всех! Урою!

Успенский бросил тлеющую сигарету на пол, вскочил, освободившейся рукой нажал кнопку селектора.

– Маша, срочно всех ко мне. Прямо сейчас! – рявкнул он, найдя бычок на ковре, он растер его пяткой.

– Ты покойник! – бросил он в трубку и нажал отбой. Потом в ярости схватил хрустальную пепельницу и запустил ею в противоположную стену, где в память о залихватской молодости красовался стяг речного флота.

Он никогда не поддавался на провокации и шантаж, никогда не платил вымогателям, не изменял своим принципам. Он сам мог кого угодно на колени поставить. Потому и держался на плаву.

Глава 50

Глава 50

Ларин хмыкнул, посмотрел на замолчавшую трубку, потом поднялся с кресла. От подъезда только что отъехал автомобиль тестя. Несмотря на протесты, Света в конце концов собрала вещи, Олег схватил скейт, в рюкзак засунул пару футболок и джинсы.

– Пап, ты уверен, что так нужно?

– Меньше разговоров, больше дела. Если я сказал, значит, нужно.

– Ну ладно. Хоть скажи, что случилось.

– Одному придурку не понравились его оценки.

– Господи, Дима! Неужели такое возможно в две тысячи одиннадцатом году? Это же не Черкизон в девяностых. – Света собирала детские вещи в баул, оставшийся как раз от недолгих занятий Дмитрия бизнесом. – Заяви в полицию, нельзя же так. Пусть разбираются.

– Конечно, заявлю, – сказал Дмитрий, помогая жене утрамбовывать пеленки. – Но на всякий случай вам лучше поехать с Михалычем. Александр Михайлович, отец Светы, стоял в коридоре, нахмурившись. Нет, он был совсем не против гостей, но вся ситуация ему явно не нравилась, и он в силу своего охотничьего прошлого был готов на более решительные действия.