А Луизе он вдруг открылся с новой стороны. Нет Хосебы, на которую возлагались главные надежды, но есть зато Ронно — он может все сделать не хуже, чем Хосеба. Как же она раньше не поняла этого? Только бы согласился Ронно!

— Послушай! — Луиза старалась, чтобы голос ее звучал спокойно, убедительно. — Скажи, как обо мне отзывалась Хосеба?

— Ты лечила старика, а он ее отец. Потом ты всех везла в сельву — старика, Хосебу и ее братьев… Она не могла плохо говорить о тебе.

— А сам ты? Что ты сам думаешь обо мне?

Индеец долго разглядывал девушку.

— Ты уже слышала: для меня Хосеба — сестра. У нее зоркий глаз — плохая девушка не могла бы стать подругой Хосебы.

— Значит, веришь мне, Ронно?

— Ты подруга моей сестры.

У Луизы пелена плыла перед глазами. Сейчас она скажет индейцу то главное, что обдумывала, вынашивала во всех подробностях и вариантах в течение последних дней, с той самой минуты, когда стала готовиться к экспедиции…

Но вновь прозвучал выстрел.

— Тебя зовут, — сказал Ронно. — Возвращайся.

— Прежде ты выслушаешь меня! — Тяжело дыша, Луиза взяла индейца за плечо, будто боялась упасть. — Ронно, нужна твоя помощь!..

Индеец по-своему истолковал волнение девушки:

— Возвращайся к тем, кто тебя ждет. — Он высвободил плечо: — Иди спокойно. Мы никого не тронем.

— Я не об этом…

Ронно не дал ей договорить, поднял руку:

— Уходи. Мы не вмешиваемся в чужие дела.

Он отошел на шаг.

Луиза осталась на месте: все вышло глупо, крайне глупо. И теперь индейцы будут опасаться ее так же, как и негодяев, которых она сюда привела. Подхватив карабин, она медленно побрела к опушке.

— Подожди!.. Почему слезы? Тебя обидели? Надо, чтобы я отомстил? — Ронно опять был рядом.