Лесник упрямо молчал.

— Я вас спрашиваю, о чем узнал фон Гауч?

В голосе Дзениса зазвучали металлические нотки. Старик опустил глаза.

— Что у них будет ребенок.

Молчание.

— Ребенок родился?

— Да, мальчик. Но Алида даже не подумала его сама воспитывать. Чужим людям сбагрила в деревню. И опять зажила припеваючи. А сын плоть от плоти… Этого я ей простить не мог.

«Да нет, не этого», — подумал Дзенис.

— А как штурмбаннфюрер? — спросил он вроде бы между прочим.

— Этого типа вскоре посадили.

— За что?

— Отдали под суд за присвоение золота и брильянтов.

— Где же он их брал?

— Работал в Саласпилсском концлагере. Через его руки проходили конфискованные драгоценности.

— Вы хотели сказать — награбленные? — уточнил Дзенис.

— Ну да, те, что отбирали у заключенных и увозили в Германию. Этот малый о себе тоже не забывал. Алида рассказывала.

— А потом Лоренц встречалась с ним?

— Я слышал, фон Гауча расстреляли. Немцы были на это скоры. Но кое-что из наворованного перепало и моей родственнице. Уж не знаю — штурмбаннфюрер ей дарил или она сама нахапала.

Дзенис встал и прошелся до окна. Перед домом стояли трое мужчин навеселе и оживленно что-то обсуждали. По шоссе в обоих направлениях неслись автомашины.

Чем занималась Лоренц после войны?