— И вам тоже.

— Мне-то что? Я не наследник. У меня нет никаких прав на имущество Алиды.

— А Вольдемару?

— Тому да. Но, может, он что-нибудь и знает. Ручаться я ни за что не могу. После смерти Алиды мы не виделись.

— Кто еще проявлял интерес к драгоценностям?

Зиткаурис долго молчал. Затем все-таки сказал:

— Меня хоть и предупреждали — об этом никому, ни полслова. Я обещал молчать…

— Мне вы расскажете!

— Она приезжала ко мне. В Ляундобели. Недавно это было. Расспрашивала про Алиду. Вот так же, как вы сегодня.

— И вы рассказали?

— Кое-что рассказал. Про Алиду, про фон Гауча. Про Вольдемара и драгоценности… больно уж она ласково упрашивала.

«Эндшпиль, — подумалось Дзенису. — Зиткаурис жертвует ферзем ради того, чтобы укрепить позиции моим доверием к нему. Он мне предлагает ничью. Нет, старче, ничего не выйдет».

— Вы хотите стравить ее… скажем, с Вольдемаром. Так же, как и в прошлом году пытались натравить Вольдемара на мать. Когда двое дерутся, третьему может перепасть то, из-за чего они сцепились.

— Эк вы куда хватили! Чересчур тонко и хитро. Я хоть и стар, но все же мужчина. Представьте себе, что к вам в лесную глушь приезжает молодая симпатичная бабенка. Улыбается как святая мадонна. Хотел бы поглядеть, хватило бы у вас духу противиться ей? Возможно, конечно. Но я не смог.

На лице Дзениса промелькнула саркастическая улыбочка.

— Кто она такая?

— Не назвалась.

— Как выглядела?

— Красивая женщина. Волосы светлые. Одета по- городскому.

— Какие еще приметы?