Прыгун кончил разбег и взлетел в воздух. Он сильно наклонился вперед, и казалось, что ноги с тяжелыми лыжами отстают, не поспевают за стремительным полетом согнутого тела. Крутая траектория полета огибала склон горы приземления; полет, казалось, давно уже должен был бы окончиться, но лыжник летел по воздуху, и секунды казались длинными, и руки лыжника махали медленно и плавно, и он еще больше склонился вперед.

— Вот это прыжок… — тихо сказала Маша.

Борис обернулся и увидел, что она стиснула зубы и глаза ее широко раскрыты.

— Он разобьется, — так же тихо сказала она.

— Нет, — сказал Борис. В самом конце полета прыгун выпрямился и приземлился.

Лыжи громко ударили о твердую и гладкую поверхность горы.

Лыжник устоял на ногах и несся мимо зрителей, подняв одну руку. Ветер сорвал с него шапку. Зрители аплодировали. Маша воткнула в снег палки и хлопала в ладоши.

Прыгун повернул, остановился и пошел обратно.

— Браво, Иванов! — кричали зрители.

— Браво, Иванов! — кричала Маша.

Судья на вышке объявил в мегафон:

— Шестьдесят два метра…

Прыгун прошел близко от Бориса.

— Здравствуй, Горбов, — негромко сказал он.

— Здравствуй, Иванов, — сказал Борис.

Он заметил, как Маша внимательно следила за всеми движениями Иванова.

Лицо у Иванова было сосредоточенное и немного усталое.

— Это — настоящая храбрость… — сказала Маша.

Борис улыбнулся.

— Это совсем не так уж страшно, — сказал он.