Титов прошел в уборную и начал медленно раздеваться.

Он напевал песенку:

В соседней уборной на узком диване, завернувшись в халат, лежал Борис Горбов. Он лежал на спине, руки заложив под голову, и глядел вверх. Андрей сидел на стуле, а Петр Петрович — на табуретке. Борис был одет для боя.

Борис, Андрей и Петр Петрович молчали.

Через тонкую перегородку отчетливо слышно было, как Титов напевает песенку:

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Титов взошел на помост и перепрыгнул через канаты ринга. На нем голубой мохнатый халат. Руки его забинтованы. Он прошел в угол, ближний от зрителей. Секунданты пододвинули ему табуретку, но он оттолкнул табуретку ногой и остался стоять. Один из его секундантов, шикарный парень в цветном джемпере и в рубашке с короткими рукавами, начал надевать ему перчатки. Титов улыбался.

В это время на помост поднялся Борис Горбов. За ним шел Андрей. Андрей слегка прихрамывал. Он нес полотенце и губку. Сзади шел Петр Петрович. Петр Петрович был одет в темную фуфайку. Старые брюки мешками висели на его коленях.

Борис был уже в боевых перчатках, и белый халат был накинут на его плечи.

Титов перестал улыбаться и, наморщив лоб, выпятил нижнюю челюсть.

Рефери подошел к Борису, осмотрел его перчатки и представил публике. В зале нестройно захлопали.

Рефери пошел в угол Титова.

Андрей просунул под канаты ящичек с канифолью, и Борис потоптался в ящичке. Канифоль громко хрустела. Рефери высоко поднял руку Титова и назвал его имя.

Аплодисменты загремели.

— Браво, Титов! — крикнул женский голос.

Титов улыбался.

Когда аплодисменты кончились, рефери сказал:

— Бойцы, пожмите руки.