— Маша, — сказал Борис. — Маша, очень прошу тебя не приходить. Дай мне честное слово, что ты не придешь. Очень прошу тебя, Маша…

— Но почему? — сказала она. — Вот чудак!..

— Дай честное слово, Маша, — сказал он. — Пожалуйста, Маша, милая. Дай честное слово, что ты не придешь.

— Если это обязательно нужно, — сказала она. — Хорошо. Не приду.

У нее был обиженный вид.

— Маша, ты не сердись, — сказал он. — Маша, милая. Ты пойми… Я ведь не зря, Маша…

— Хорошо, — сказала она. — Хорошо. Не приду. Честное слово, не приду. Прощай!

— До свиданья, Маша…

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Перед боем оба — Борис и Андрей — волновались. Они старались ничем не обнаружить волнения, но они хорошо знали друг друга, и каждый думал о противнике: «Он волнуется!»

Их пара была последней. Они долго лежали на кушетках в раздевалке, одетые к бою. Петр Петрович заходил к ним и ушел, каждому пожелав удачи. У него было хорошее настроение. Он знал, что оба его ученика в хорошей форме и хорошо подготовлены к бою. Он действительно желал победы обоим одинаково.

Публики в зале было много.

На сцене с трех сторон возле ринга сидели боксеры и судьи.

Петр Петрович пробрался за кулисы и стал, облокотясь о какую-то балку.

Филипп Иванович, как всегда, сидел в первом ряду.

В публике громко переговаривались. Только что кончился бой полусредневесов. Должна была биться следующая пара, наиболее интересная пара вечера, пара средневесов.

Титов сидел на сцене у самых канатов ринга. Он тоже с нетерпением ждал начала боя. Кто-то из этих двоих будет выступать против него в финале. Который же? Титов никак не мог забыть боя с Борисом, никак не мог отделаться от смутного чувства страха. Этот неясный страх родился еще во время боя, когда избитый, окровавленный Борис спокойно улыбался. С тех пор Титов втайне боялся Бориса.

Андрей? Андрей был хорошим боксером и приятелем Бориса. Кто из них выиграет?