— Стоп, Юкон, — сказал он, — здесь нечисто. Идем скорее.

Только теперь Павел заметил, что Юкон тоже хромает. Он осмотрел его ногу и перевязал носовым платком.

Усталые и израненные, человек и собака рядом плелись по лесу.

Солнце поднялось выше, и веселый свет заиграл на верхушках елей. Красный снегирь взлетел из-под ног Юкона и сел совсем близко на снежную ветку.

Павлу хотелось кричать. Он засмеялся и во весь голос запел:

Глава семнадцатая ВОСКРЕСЕНСКИЙ

Глава семнадцатая

ВОСКРЕСЕНСКИЙ

Задержанный сидит в комнате начальника заставы, на табурете около стола. Начальник стоит против него, широко расставив ноги и засунув руки в карманы.

Задержанный — среднего роста, худощавый и на вид физически слабый человек. Он одет в легкую куртку деревенского домотканого сукна, такие же штаны и старенькие, стоптанные сапоги. На шее рваный шарф неопределенного цвета и материала. Задержанный давно не брит. Лицо его заросло колючей серой щетиной. Глаза скрыты под нависшими мохнатыми бровями.

Он очень сильно замерз. Начальник дал ему большой кусок хлеба и кружку горячего чая.

Ест задержанный со страшной жадностью. Громко чавкает и, обжигаясь, прихлебывает из горячей кружки.

Не переставая есть, он говорит с начальником.

— Ну, я пошел, мил человек, по тропочке. Думаю — к Мельничному-то ручью как-нибудь выберусь. Я, вишь ты, соображал, будто Мельничный ручей левее будет. А на деле оказывается — вон куда забрел. Родимый ты мой товарищ начальник! Как же теперь я попадать к Мельничному ручью-то буду? Господи, вот, понимаешь, история!

Он сокрушенно качает головой и прихлебывает из кружки.

— Откуда ты шел, папаша? — Начальник спрашивает доверчиво и добродушно. Только в его слегка прищуренных глазах светится осторожная подозрительность.

— Так я ж говорил тебе, мил человек. От брата двоюродного я иду. Он у меня в Льногорском совете секретарь. Из Льногор я, значит, иду. Вышел я еще засветло. Думал прямиком через озеро пройти. А тут, вишь ты, метель-то и разыгралась. Озером идти прямо никак невозможно. С ног валит. Я и пошел лесом. Набрел я, значит, на просеку. По ней до тропочки добрался. Ну и пошел я, мил человек, по тропочке. Мне бы направо идти, а я, вишь ты, соображал, будто Мельничный ручей левее будет. А на деле…

— Почему же ты, папаша, от моих ребят удирать стал? — перебивает его начальник.