— Ах ты бедняжка, — посочувствовал Грегори. — Удивительно противная штука, согласен, но так убиваться, право же, не стоит. Это все легко поддается лечению. Да и посмотри на эту историю с другой стороны. Сейчас идет война, у тысяч и тысяч случайных пар случается такая же беда. Главное в этом деле — вовремя показаться хорошему доктору, и через несколько недель ты снова в порядке.

Сабина выпрямилась, взяла вышитый носовой платок и вытерла глаза.

— Да. Доктор тоже так говорит. Но ведь это так мерзко, так противно: я ничего не могу пить, должна отказываться от всех вечеринок. И потом, я не представляю, как я в будущем смогу доверять какому-нибудь мужчине? Боюсь, я всегда буду опасаться того, что и он тоже больной.

— Кстати, о мужчинах, — перевел разговор Грегори. — Я слыхал, фон Остенберг еще жив! Так это?

— Да, жив. Курт ничего не может толком сделать. Он, понимаешь, выстрелил и промахнулся, у него в черепе трещина. Три месяца провалялся в госпитале, а поскольку никаких настоящих улик против него не было, то Шпеер его взял на поруки и заставил снова работать над взрывчатыми веществами для «секретного оружия».

— Ты его в последнее время видела?

— Нет, но этот старый обормот, кажется, всерьез в меня влюбился. Как только выписался из госпиталя, несколько раз сюда являлся, умолял меня согласиться, чтобы он у меня жил. Но я вежливо и твердо ему указала от ворот поворот. Так что вернулся старый охальник к себе в общежитие при лаборатории, насколько мне известно, он и по сей день там.

Грегори рассказал ей об автомобильной аварии и о том, как его отправили в Заксенхаузен под именем князя Гуго. Долго извинялся за то, что так глупо расколотил ее машину, и клятвенно обещал возместить ей все убытки при первой же возможности.

Она пожала плечами:

— В этом нет необходимости. Я получила за нее страховку. Какой ты молодец, что сказал на суде, что ты ее украл. Когда я впервые услышала, что произошло, я до смерти перепугалась, но ведь ты был бы не ты, если бы не придумал какую-нибудь историю, чтобы никто и не догадался, что я тебя здесь прятала.

— Это была самая малость, что я тогда мог сделать. Но ведь мы договаривались, что я верну тебе машину, чтобы ты в любой момент могла уехать из Берлина.

— И об этом тебе не стоило беспокоиться. Сейчас, когда нигде нельзя ни правдами, ни неправдами раздобыть бензин, машину можно купить за гроши. За очень небольшую сумму из полученной страховки я купила себе другую.

— Но в таком случае что же держит тебя здесь? Я бы на твоем месте уже давным-давно удрал из этого города призраков.