— Он заинтересовал меня этим около двух лет назад. С той поры мы выработали оптимальную для нас систему сеансов. Он вводится в транс и фокусирует на себе сношения извне. Когда он находится в этом состоянии, то не осознает, что произносит, а говорит он только по-турецки. Я выучил турецкий и таким образом воспринимаю информацию, получаемую им, запоминаю ее, перевожу и передаю.

— Как часто осуществляется предсказание?

— Неизменно сбывается, мой фюрер. За последний год он точно предсказал мне все основные события войны.

— Вот как? Тогда я обязательно должен познакомиться с ним. За последние месяцы я испытал несколько раз разочарование в подобных делах, предсказания не сбывались, поэтому мне пришлось уволить их авторов. Человек рейхсфюрера, господин Вульф, был наиболее надежным из предсказателей, но хозяин его, к сожалению, сам нуждается в его услугах. Ваш человек меня заинтересовал, а рассказ звучит слишком многообещающе, ведь мне сейчас, как никогда, нужна направляющая рука.

Он секунду помолчал и продолжил:

— Ни один человек на свете, господин майор, за исключением моего дорогого друга Мартина, присутствующего здесь, не осознает тяжесть ноши, которую мне приходится нести. Исключительно благодаря мне наша страна еще не потерпела сокрушительного поражения. Меня предают все до единого бывшие сторонники. Это катастрофа у Ремагена! Только представьте себе! Солдаты Германии забывают о своем долге! Оставить стратегический мост без соответствующей охраны! Не взорвать его при приближении противника! Свиньи! Я прикажу всех их ресстрелять! Всех, всех до одного! Офицеры заплатят за предательство жизнью жен и детей тоже! Я… я…

И понесло. Ни Грегори, ни Борман не осмеливались его остановить. Более часа без остановки он говорил, кричал, угрожал. Он хрипел, синел, звенел, но слова лились ритмичным потоком. Это было что-то вроде воинственной песни, которая притупляла чувства у слушателей и заставляла их лишь кивать в знак согласия с исполнителем в логических паузах. Грегори частенько приходилось слышать о гипнотической силе воздействия речей Гитлера, теперь он сам имел возможность убедиться в мощности этого эффекта: он был вынужден усилием воли подавлять в себе возникающее у него невольно впечатление, что этот дряблый, сломленный человек с серым лицом — он и есть истинный Мессия, который отказывал себе во всех жизненных благах и удовольствиях, он доведен до этого ужасающего состояния потому лишь, что все свои силы, физические и душевные, отдал ради одного, ради своего призвания привести народ Германии к лучшей жизни.