— Понимаю вас. Да, вы правы.

— Между вашим мозгом и мозгом австралийского аборигена лежит непреодолимая пропасть, и объяснение для этого явления очень просто. Такой человек, как он, мой фюрер, должен был прожить несколько жизней в разных телах — женщин, мужчин, бедных и богатых, здоровых и изуродованных, вы же, наоборот, прожили уже сотни жизней, и в каждой из них вы прогрессировали, приобретали ценные познания, накапливающиеся в вашем подсознании. Очень редко человеку дано помнить о своих предыдущих воплощениях, но знания, в них накопленные, остаются. Разве можно сомневаться, если именно благодаря этому богатейшему опыту в вашем нынешнем воплощении вы — гений, что может подтвердить любой человек на свете?

В этот момент к ним подбежал Борман с листком бумаги в руках. Остановившись перед ними, он выкрикнул приветствие и уже другим тоном продолжал:

— Мой фюрер, лишь долг мой и моя вам преданность придают мне силы, чтобы сообщить вам эти известия. Скрывать их от вас было бы преступно. Это известие поступило от фельдмаршала Моделя. Вся его армия целиком отрезана в Руре, и он просит вашего разрешения пробиться из окружения.

Гитлер сильно побледнел и внезапно закричал:

— Оставить Рур! Никогда! Никогда и ни за что! Болваны! Идиоты! Предатели! Этих генералов надо за их преступления и трусость жарить на медленном огне. Рур должен быть удержан любой ценой. Пусть Модель защищает Рур до последнего солдата. Когда кольцо начнет сжиматься, они должны уничтожить все. Все. Какой нам прок от Круппов, когда мы проиграем войну? Все заводы взорвать, чтобы камня на камне не осталось.

Забыв о Грегори, он вместе с Борманом ушел, крича чуть не во все горло и дико размахивая здоровой рукой.

Из всех сатрапов, посещавших в эти дни бункер, чаще всего бывали Геббельс и Риббентроп. Маленький доктор с хромыми мозгами под стать хромой ноге, обычно озабоченный лишь тем, как бы половчее оболванить народ Германии своей хитрой ложью и искаженной правдой, чтобы подхлестнуть боевой дух немцев, иногда был способен и на такую безграничную жестокость и противное здравому смыслу поведение, что в этом мог бы поспорить со своими коллегами, покрывшими себя неувядаемой славой мерзавцев и человеконенавистников. Сейчас, разъяренный массовыми бомбежками прекрасного и с промышленной точки зрения бесполезного для противника Дрездена, он призывал в отместку за это бессмысленное уничтожение города нарушить Женевскую конвенцию и расстрелять сорок тысяч военнопленных летчиков из армий союзников, применить против наступающего противника отравляющие вещества и прочее, прочее, прочее.