Хойгль потом рассказывал Грегори, что сначала Граубера, как водится, лупили стальными прутьями по икрам, пока он уже не мог держаться на ногах, затем вырывали ногти и подвергали стандартным в этом заведении процедурам. И вырвали у него признание о том, что он на протяжении долгого времени был в курсе переговоров Гиммлера с графом Бернадоттом, а потом даже придумал историю, чтобы его не пытали и дальше, что в обмен на обещание о сохранении ему жизни Гиммлер предложил передать труп Гитлера союзникам.

Получив доклад Мюллера о результатах проведенного расследования, Гитлер совсем распалился:

— Так эта толстая свинья все уже давно знала и, тем не менее, ничего мне не сообщила? Вывести его в сад и расстрелять немедленно!

Грегори уже настолько был безразличен к судьбе этого подонка, что когда узнал о вердикте фюрера, то даже не испытал никакого удовлетворения. Когда мимо него проволокли превращенного в слезливую развалину кровного врага, он не очень жалел, что ему не придется присутствовать при расстреле, потому что его пригласили на аудиенцию к фюреру.

Когда Грегори вошел, Гитлер сразу перешел к делу:

— Я сейчас предпринимаю необходимые шаги, чтобы подготовить свой уход из жизни. Ни одному вождю до меня не приходилось вытерпеть стольких измен и предательств от своих подданных. И все же со мной остались некоторые друзья, которые продемонстрировали мне свою лояльность, выразив свое желание покончить счеты с жизнью одновременно со мной. Вы, господин майор, появились рядом со мной слишком поздно, чтобы я по достоинству смог отметить ваши заслуги и верность почестями и наградами, которых вы, без сомнения, заслуживаете. Однако вы были в последние ужасные недели большой поддержкой для меня, и, мне кажется, я смогу вознаградить вас позднее. Я, разумеется, говорю о последующей нашей жизни на Марсе. И чтобы гарантировать, что вы будете рождены заново одновременно со мной, я подумал, что вы можете присоединиться к тем, кто уходит из этой жизни вместе со мной.

Грегори был поражен этим зловещим и богомерзким приглашением расстаться со всем ему дорогим и близким ради ублажения тщеславия этого маньяка. Он сбивчиво поблагодарил Гитлера за оказанную ему великую честь служить фюреру, лихорадочно придумывая выход из этого пикового положения. Он не мог отказаться участвовать в им же самим затеянной игре и лишь надеялся на то, что как-то избежит уготованной ему участи, если попросит фюрера показать всем им пример мужества и первому покончить с земной жизнью. Он произнес:

— Мой фюрер, я не ищу наград. Но величайшей для меня честью будет умереть с вами за компанию.