Боже! Неужели? С новыми силами он побежал через лужайку, ворвался в домик и увидел Эрику и Малаку, сидевших на скамейке. Огромная радость захлестнула Грегори. Он взахлеб начал рассказывать, что Гитлер мертв, что он сам видел, как его тело уносили, чтобы сжечь в воронке в саду рейхсканцелярии. А Эрика бессвязно поведала ему о том, как они выбирались из Берлина. Когда их машина ехала вдоль берега Хавеля, в двадцати ярдах от них разорвался русский снаряд, и взрывной волной легкий фургон опрокинуло набок, но им посчастливилось выбраться из него до того, как машина загорелась. Последние две мили они прошли пешком, и только для того, чтобы найти виллу в руинах. Как они предполагают, Сабина и Труди похоронены где-то под обломками дома.

Малаку же был вне себя от радости, что Гитлер мертв и что он теперь может умереть со спокойной совестью.

— Теперь мне незачем жить, — тяжко вздохнул он. — В Швеции у меня скоплено небольшое состояние. Я бы мог, конечно, сделать и больше денег, если бы захотел. Но моя Хуррем мертва, а без нее мне свет не мил. Вы оба знаете, что я принял обет выполнять волю того, кого вы называете Нечистым, но этот мой обет помог мне отомстить за мой народ, и я теперь о нем не жалею. Он — Князь Этого Мира, и в его Мир я возвращаюсь, возможно продолжая выполнять Его волю и постигать новые тайны Мироздания. А возможно, что дитя невежества, я вступлю на другую дорогу, чтобы загладить и искупить все зло, которое я принес окружающим в этой и прошлых моих жизнях. Какова бы ни была моя судьба в настоящем и непредсказуемом будущем, я доволен достигнутым и смело могу уйти из жизни.

Эрика пыталась утешить его:

— Милость Господня беспредельна, и вы боролись тем оружием, каким могли, чтобы помочь вашему народу. Смерть Гитлера спасет многие тысячи ваших собратьев, которые томятся в австрийских и баварских лагерях, ведь Гитлер обязательно убил бы всех их поголовно, если бы прожил еще несколько месяцев.

— Правда твоя, — согласился Грегори.

— Дорогой, — обратилась к Грегори Эрика. — Может, ты принес в этом бауле какую-нибудь еду? Все наши запасы погибли в санитарном фургоне. Все, что мне удалось спасти — это флаг с эмблемой Красного Креста. Мы просто умираем с голоду, ничего не ели уже сутки.

Грегори покачал головой:

— Нет. Там ничего нет. Но в погребе на вилле полно припасов, если только мы сумеем до них добраться. У Сабины было много консервированных продуктов, заготовленных на черный день.

Они, не теряя времени, прошли через лужайку и забрались на груду развалин. Грегори хорошо знал расположение комнат в доме и без труда нашел место, под которым находилась лестница, ведущая в погреб. Уже наступили сумерки, когда они начали разбирать кирпичи и обломки каменной кладки. Почти через час они добрались до погреба, и Грегори с фонариком спустился вниз.