Эрика закричала:

— Грегори, не трогайся с места, умоляю! Если уж ему так не терпится кого-то убить, пусть это буду я.

— Какая пара любящих голубков, — развеселился граф. — Галантный джентльмен предлагает убить его вместо моей подзаборной шлюхи-жены, как будто у меня не хватит пуль на вас обоих. А эта тварь воет, что готова пожертвовать собой ради него. Но вы не сомневайтесь: я не собираюсь вас разлучать, мои голубки. Прямо Ромео и Джульетта! Одна могила на двоих.

Помолчав секунду, он рявкнул на Грегори:

— А ну отвечай, британская падаль, что ты здесь делаешь? Как сюда попал?

— Мы пришли забрать с собой Сабину, чтобы провести ее мимо русских патрулей и спасти от бесчестья.

— Вот уж не думал, не гадал, что ты с ней знаком.

Грегори почти искренне засмеялся — получилось довольно-таки натурально:

— Да ее я уже сто лет знаю. Она меня здесь прятала от гестапо во время вашего дурацкого покушения на Гитлера. Я даже на крыше сидел и видел, как они пришли за тобой, а ты здесь разыграл клоунаду с самоубийством, у тебя не хватило мужества даже на то, чтобы застрелиться, как полагается честному человеку.

— Где Сабина?

— Бог ее знает, где она. Перед уходом она оставила мне записку, где сообщала, как мы отсюда можем выбраться.

— Да, Курт, — воодушевилась Эрика. — Она наполнила бензином бак моторной лодки. Через полчаса мы собирались уходить отсюда и плыть вниз по Хавелю. Давай же забудем старое. Мы же все живы и здоровы. Брось ты свои бредни о кровавой мести и поезжай с нами.

— Спасибо, дорогая моя шлюшка, за ценное предложение, — сухо поблагодарил граф. — Чудесный план, и я непременно им воспользуюсь. Только мне не нравится компания шпионов и шлюх, а посему я отправлюсь в путь в одиночестве.

— И тебя непременно убьют, — закончил за него Грегори. — В Потсдаме давно уже сидят русские и контролируют реку патрулями и прожекторами… И себя, дурак, погубишь и лодку.

— Ничего, не убьют. Я с твоего трупа сниму русскую форму и переоденусь в нее.

— Убьют, ты же не знаешь ни слова по-русски и не сможешь им ничего ответить, когда они потребуют от тебя объяснений.

Грегори стоял от графа в нескольких метрах — слишком далеко, чтобы броситься на него, тот успеет уложить его раньше, чем он дотянется до автомата. А без него Эрика погибнет от руки этого титулованного подонка почти наверняка. Надо отговорить подлеца от его кровавых планов. Он решил и дальше попытаться заговорить фон Остенбергу зубы:

— Эрика права. Ведь ты уже достаточно нагляделся на смерть и жестокости в Берлине. Постарайся вспомнить, что все мы когда-то были цивилизованными людьми, а теперь, когда война уже практически закончилась, надо и вести себя соответственно. Ты же не гестаповская безродная сволочь, а германский аристократ, твой долг вести себя так, как подобает аристократу. Я достаточно понимаю по-русски, чтобы провести всех нас мимо их постов и кордонов, спасти себя и тебя. Ради Христа, будь же благоразумен, и поехали вместе.