«Мой дорогой, я прождала тебя целый день, но ты так и не появился. Я очень опасаюсь, что ты погиб. Наступила ночь, а с ней и мой последний шанс на спасение. Мы с Труди уезжаем в моей машине. Одному Богу известно, доедем ли, сумеем ли выбраться из кольца. Я за тебя молюсь, чтобы ты остался жив, добрался сюда и прочитал эту записку. Если случится так, что у тебя не окажется под рукой машины, чтобы удрать от русских, то воспользуйся моторной лодкой. У меня было припасено много бензина, и я заполнила ее бак перед отъездом. Ну с Богом. Сабина».

— Значит, она жива! — обрадовался Грегори. — Они уехали еще до того, как упала бомба. Моторная лодка! А я-то подумал, что она бесполезна для нас без бензина. Какой же она молодец, что позаботилась заполнить бак!

Они начали спешно перекраивать свои планы. Познания Грегори в русском языке были безнадежны для того, чтобы изъясниться с патрулями, но на то, чтобы односложно ответить, их хватало: немножко он все-таки поднабрался русских слов, когда в сорок первом году был в Москве и Ленинграде. Он мог переодеться в русскую форму. Спускаясь вниз по Хавелю, они неминуемо проходили бы мимо Потсдама, если на них наведут прожектор, Грегори что-нибудь крикнет на ломаном русском, а форма будет гарантией того, что их не расстреляют с берега тут же, на месте.

Решив, что нелишне прихватить с собой какую-нибудь провизию, он взял баул и напихал туда консервных банок, затем они с Малаку сходили к лодке. Так как ею уже несколько месяцев не пользовались, пришлось немного повозиться с мотором. Удостоверившись, что теперь все в порядке, они вернулись в погреб. Раньше полуночи трогаться в путь не имело смысла. Пока Грегори переодевался в советское обмундирование, припасенное предусмотрительным Малаку, тот вставил вместо двух догоревших свечей новые и отыскал среди стеклянного боя еще одну бутылку вина.

Они сидели, распивая эту бутылку, празднуя свою удачу, когда неожиданно услышали, как кто-то наверху взбирается по куче обломков, Грегори мгновенно вынул «маузер». Когда он подобрал его на полу после убийства немца, ему было не до того, чтобы проверить оружие, а сейчас он, к удивлению, обнаружил, что пистолет какой-то слишком уж легкий, Грегори проверил, заряжен ли «маузер», и обнаружил, что немец просто-напросто блефовал незаряженным оружием.

Шаги послышались уже на верхних ступенях лестницы, раздался мужской голос:

— Сабина! Сабина! Ты тут, Сабина?

Подняв глаза, они с Малаку увидели сначала мужские сапоги, затем форменные офицерские брюки и ствол немецкого автомата. В погреб проник луч света мощного фонаря и упал на лицо вздремнувшей на койке Эрики. В следующий момент сверху раздался удивленный голос: