— Она пошла к лодочному домику. Я ей приказала проверить, на месте ли лодка, и подождать меня, пока я разузнаю, есть ли возможность спуститься в погреб и взять с собой какие-нибудь припасы. Моторная лодка — это наш последний шанс бежать от русских. Но почему ты целишься в Грегори? И что это за мертвый человек на полу? Ничего не понимаю.

Не сводя автомата с Грегори, граф встал так, чтобы иметь возможность видеть одновременно и Сабину. Хмуро усмехнувшись, он ответил:

— Не понимаешь, дорогая? А ведь все так просто: эти двое — мужчина и женщина — превратили мою жизнь в кошмар и мучение, пока в нее не вошла ты. Я собираюсь их пристрелить. После этого мы можем уплыть на твоей лодке.

Большие темные глаза Сабины от ужаса округлились:

— Да ты что, Курт! Курт, это нельзя делать! Грегори — мой старый добрый знакомый. Когда меня посадили в тюрьму в Лондоне, он спас мне жизнь.

— Он — английский шпион. Он украл у меня жену и покрыл бесчестьем мое имя. Всевышний даровал мне возможность поймать их обоих здесь. А ты не вмешивайся в мои личные дела.

— Курт! Ради Бога, выслушай меня! — закричала Сабина. — Конечно, он англичанин, но разве ты не понимаешь, что если нам повезет, и мы проскочим мимо русских, только он может нас спасти? Если мы доберемся до англичан, они возьмут нас в плен, но не расстреляют. Он позаботится, чтобы с нами обращались прилично, как с людьми. Он близко дружен с одним из самых влиятельных людей в Англии. И добьется, чтобы нас как можно скорее освободили. Ведь правда, Грегори?

— Да, это так, — подтвердил англичанин. — Даю слово, что сэру Пеллинору станет известно о том, что мы с Эрикой спаслись благодаря вам. Вам будет гарантирована свобода и крупная денежная сумма на то, чтобы прожить до той поры, пока все здесь образуется.

Взглянув на Сабину, фон Остенберг покачал головой:

— Нет! Я этому человеку и моей предательнице-жене не желаю быть ничем обязан. Они умрут здесь, и сейчас же. А о том, что ждет нас впереди, мы позаботимся сами.

— Ты — сумасшедший! Сумасшедший! — закричала Сабина и, порывшись в сумочке, быстро вынула из нее маленький автоматический пистолет, направила его в голову фон Остенберга и придушенным голосом сказала:

— Мы можем бежать только вместе с ними. Если ты этого не понял — тем хуже для тебя. Брось автомат, или я стреляю!

Во время этого поединка у Грегори и Эрики снова появилась надежда. Граф стоял спиной к стене, лицом к Грегори. Эрика была по левую от него руку. Сабина стояла справа от него на ступеньках, как бы возвышаясь над графом. Ситуацией владела Сабина, но фон Остенберг не верил, что она может выполнить свою угрозу, поэтому, целясь Грегори в сердце, он крикнул: