Его учитель отослал его прочь, чтобы Сайхун разобрался с теми же вопросами, которые мучили бы его и в монастыре. Единственное различие состояло в том, что он оказался среди большего количества ловушек, среди более умопомрачительных возможностей выбора. Может быть, ему не стоило носить имя Кван Сайхун – «Брата в Широкий Мир», может, это имя обрекло его на то, чтобы оставаться вечным скитальцем в поисках своей судьбы.

В тот вечер Сайхун уехал и вернулся через несколько дней, захватив с собой еды. Ои мог оставаться на острове лишь ненадолго: даосы знали, что агенты коммунистов постоянно следили за ними, поэтому не желали возбуждать никакого подозрения.

– Учитель, позвольте мне остаться с вами, – порывисто настаивал Сайхун в очередную встречу. Уезжая с острова на ночь, Саихун понимал, что старый учитель нуждается в его помощи, да и сам Сайхун нуждался в его мудрых советах. Однако Великий Мастер снова ответил отказом.

– Ты не можешь остаться, – мягко произнес Великий Мастер. – Правительство никогда не позволит такому молодому человеку, как ты, остаться здесь. Служки и я – люди старые; мы не представляем угрозы никому. Но ты молод, а значит – ты потенциальный смутьян.

– Но ведь я хочу просто вернуться обратно.

– Они узнают об этом, – ответил Великий Мастер. – Соглядатаи правительства действуют повсюду.

– Как это мерзко!

– Ты все еще крайний индивидуалист – и ко всему прочему, ты еще не растратил свою злость, – заметил учитель. – Китай – неподходящее место для тебя.

– Как, впрочем, и Америка, – ответил Саихун. Он вспомнил о своей жизни в Питтсбурге. Угрюмые окрестности не казались ему ни поэтическими, ни способными обогатить человека духовно. Он всей душой стремился на остров.

Великий Мастер направился ко входу в храм; Саихун отправился за ним. Природа не обделила Сайхуна физическими данными, но все же седобородый мудрец был на голову выше его. Одежда учителя развевалась у нею за спиной, так что казалось, что он плывет по воздуху. Саихун же в своей повседневной одежде просто твердо шагал по земле. Он вспомнил далекое детство, когда он семенил за стариком, посасывая сладости и без всякого интереса разглядывая мудрецов, давно уже исчезнувших с земли.

Солнечные лучи начали мягко пробиваться через запыленные, местами поломанные решетчатые окна. На оконной бумаге виднелись многие заплаты. Вот и недавно в углу один из служек наклеил несколько свежих заплат, откровенно пытаясь улучшить хоть как-то внешний вид помещения.

Учитель распахнул двери, и свежий воздух вместе с солнечными лучами ворвался в комнату. Подхваченные легким бризом лепестки цветущей сливы невесомыми водоворотами закружились по серому залу. Саихун и Великий Мастер вышли прогуляться по берегу. Гравий сухо похрустывал под ногами.