— Наверное, теперь из кабинета музей сделают, — добавил кто-то.

Люди всё пребывали. Не без удивления я отметил, что даже многих из учеников не оставила равнодушными смерть старого учителя. Видимо, Борис Леонович и вправду был выдающейся личностью, и не только на научном поприще — на это школьникам плевать, — но и как человек и педагог.

Чтобы не мешать остальным, я отошел в сторонку и почти сразу же углядел Женю. Тот, в своем репертуаре, тихо крался вдоль стеночки по направлению к выходу. Лицо молодого учителя выражало высшую степень озабоченности и волнения. Словно собака, взявшая след, мелькнуло в голове показавшееся подходящим сравнение. Что там творилось у него в мозгу, я понятия не имел, да и никого уже не смущало очередное чудачество Сизова. Наверное, вспоминал вчерашний вечер, который и вправду выдался волшебным. А может, просто мечтал. Но тут он бросил беглый взгляд в сторону портрета, замедлился, остановился… И безжизненной массой рухнул на пол.

— Шизику поплохело, — радостно загалдели дети, но прежде, чем я успел броситься на выручку другу, кто-то крепко схватил меня за локоть.

— Не лезь.

— Чего? — я обернулся и встретился глазами с учеником.

— Не лезь, говорю. Без тебя разберутся.

— А ты кто такой?

— Учусь я здесь.

Невысокий, но коренастый и широкоплечий — явно спортсмен. Кожа смуглая, глаза карие, немного раскосые, нос с заметной горбинкой.

— Ты пришлый?

Он высокомерно усмехнулся, но ответил:

— Даже если сам Иосиф Джугашвили. Ты все равно не лезь. И вообще, не стоит тебе с ним общаться.

— Почему?

— Не здесь. Еще увидимся. Расскажу.

— Где увидимся?

— Позже скажу. Все, покедова.

И не успел я даже мяукнуть что-то протестующее, как он отпустил мою руку и скрылся за дверью в столовую. Весь наш разговор занял не более четверти минуты, и со стороны выглядело все так, будто старшеклассник о чем-то спрашивает у учителя — никто и внимания не обратил. Тем более, многие присутствующие были заняты бездвижным Сизовым: кто-то помогал приводить его в чувство, кто-то острил по поводу вновь отчудившего учителя, а кто-то просто стоял и глазел на происходящее. Или фотографировал на телефон. Я тоже подошел, но увидев, что Женя уже в сознании, и моя помощь не требуется, отправился восвояси. Не в первый раз и не в последний — здесь я буду только мешаться.

Но что означает это «позже скажу»? Позже — это когда?

С минуту поколебавшись, идти ли к Елене за разъяснениями или нет, я выбрал второе. Дверь с надписью «выход» вдруг поманила меня с такой силой, словно за ней скрывался портал в иное измерение, а не обычный школьный двор. Видимо, сработал не совсем изжитый рефлекс от времен собственного ученичества: если в школе ничто и никто не держит — уходи прочь.