Такахаси выступал очень резко:

— Рост расходной части бюджета не по плечу Японии, — сказал он. — При нынешнем международном положении нет никакой опасности, чтобы СССР или Соединенные Штаты Америки начали против нас войну по собственному почину. Обе страны обладают значительными территориями, и потому совершенно немыслимо, что они бросят вызов Японии по собственной инициативе. Япония должна отказаться от вызывающей политики по отношению к этим державам и проявить политику мира.

После этого выступления нажим военных кругов на кабинет министров усилился. Фашистская печать угрожающе требовала его «добровольного» ухода в отставку.

Фукуда оделся и побежал коридорами в квартиру премьер-министра.

— Неужели убили? — думал он, задыхаясь от возбуждения и бега.

— Стой! — остановил его окрик.

Секретарь сразу прирос к порогу как вкопанный. Все лестницы резиденции Окады были заняты вооруженными солдатами. К министру не пропускали никого.

«Они уже застрелили его!» — решил Фукуда и, перепуганный, возвратившись в комнату, тотчас же сообщил о случившемся по телефону начальнику жандармерии, в главное полицейское управление и командованию гвардейской дивизии.

Часа через три, не дождавшись помощи ни от гвардейцев, ни от кейсицйо, Фукуда попытался снова проникнуть в квартиру премьера. После длительных переговоров солдаты разрешили ему пройти к убитому министру.

Труп лежал на постели в спальне. На пороге комнаты дежурил жандармский сержант, широкогрудый и коренастый, многозначительно подмигнувший секретарю хитрым глазом.

— Не показывайте удивления! — шепнул осторожно жандарм, пропуская Фукуду в спальню.

Фукуда приблизился к убитому. Труп был закрыт плотным шелковым покрывалом. Фукуда слегка приоткрыл его и чуть не вскрикнул. Под покрывалом лежал не Окада, а его шурин — полковник Мацуо. Солдаты, не зная премьер-министра в лицо, убили вместо него брата его жены.

Фукуда вопросительно оглянулся на жандарма. Тот стоял у порога с невозмутимым видом сурового часового. В спальню в этот момент вошли четыре солдата с винтовками.

«Премьер жив!» — догадался Фукуда и, сделав скорбное лицо, громко произнес вслух соответствующие моменту надгробные молитвенные слова. «Но где он может скрываться? Успел ли он вовремя убежать из этого здания?»

В квартире министра секретарь был своим человеком; знал хорошо всех служителей и все комнаты. Он притворился, что ему дурно, и побежал в кухню допросить холодной воды. Обе горничные, все еще дрожавшие от страха, увидев знакомого человека, близкого их господину, от радости переменились в лице. Они наклонились к нему с чашечками воды и еле слышно сообщили, что господин президент-министр жив.