Зеехазе стрелял в ярко освещенную комнату.

— Спускайся! — крикнул ему Линдеман.

Обер-ефрейтор сбежал вниз, прыгая через несколько ступенек.

На этаже послышались чьи-то шаги. Вахтмайстер дал еще одну очередь.

— Машина стоит слева!

Генгенбах выбежал во двор. Линдеман скачками мчался по лестнице вниз.

— Ну-ка дай мне это! — Зеехазе вытащил из кармана эсэсовца пистолет.

Во дворе Генгенбах стрелял из автомата по окнам.

Через несколько минут городок остался далеко позади. А спустя четверть часа на обочине дороги появился Клазен. Он взялся за ручку дверцы и только тут заметил Генгенбаха.

— Герхард… глазам своим не верю!..

— Не веришь? Ну ладно, Клазен, — промолвил Генгенбах устало, — давай не будем больше об этом вспоминать.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

15 августа войска генерала Брэдли так близко подошли к Парижу, что стала видна Эйфелева башня. Гитлеровские войска лишились возможности снабжения оружием и боеприпасами. Основные магистрали Парижа опустели.

В первую ночь был взят Орлеан. Трое суток потребовалось на захват Шартра. Однако несмотря на это, Брэдли не имел точного представления о положении противника.

18 августа новый командующий группой «Запад» Модель лаконично заявил, что исчерпал все свои возможности. Начальник штаба ОКВ выпустил несколько приказов, в которых говорилось, что в руки противника не должен попасть ни один железнодорожный состав, ни одно оборонительное сооружение.

Приказ предписывал взорвать не только все железнодорожные линии, но и электростанции. Согласно другому приказу в тыл должны быть отведены учреждения и части, не относящиеся к боевым, в первую очередь гестапо, СД, военная администрация и гражданские организации, чьи боевые качества сводились к нулю. Когда началось освобождение южных районов Франции, армейская группа «Г» (называть ее группой армий уже давно было нельзя) должна была оторваться от противника и переместиться на южное крыло группы армий «Б».

Не имея об этом никакой информации, Брэдли распорядился начать 18 августа продвижение на восток. За ночь его 79-я пехотная дивизия продвинулась вперед и оказалась в пятидесяти километрах от Триумфальной арки и всего в шести километрах от берега Сены. А на следующий день разведывательный отряд натолкнулся на неудачно взорванную плотину, через которую на другой берег перешел один полк, создавший 20 августа первый боеспособный плацдарм.

Двое суток спустя в приказе по вермахту об этом говорилось буквально следующее:

«Части противника, переправившиеся у Манта на правый берег реки Сена, были контратакованы нашими войсками…»