Клазен пошел дальше, а Зеехазе, развернув машину, осторожно поехал обратно. Вскоре перед ним выросли силуэты домов. Навстречу ему попались бронетранспортеры СС, санитарная машина, два тягача со счетверенными зенитными установками.

— Эсэсовцы удирают. Надеюсь, мы еще не опоздали?

— К Альтдерферу?

— Какая чепуха! Мы едем, чтобы вызволить Генгенбаха.

— Ты хочешь…

— А ты как думал?

— Собственно, так же, — тихо проговорил Линдеман.

— То-то. А где он сидит? — спросил Зеехазе.

— Мы знаем этот дом.

— А если его там нет?

— Час назад штаб был еще там. Я с самого утра наблюдал сегодня за этой дорогой, — объяснил Мюнхоф.

— Еще не проезжали?

— Проедут. Мы сами видели, как Клазен и Генгенбах входили в штаб.

— Я предлагаю так: ты, Мюнхоф, останешься в машине, а вы, господин вахтмайстер, в случае необходимости прикроете меня огнем.

— У нас как раз автомат Генгенбаха.

— Ну и хорошо. С такой группой мы быстро провернем дело.

По дороге они обговорили все детали предстоящей «операции». Остановились в десяти метрах от дома, на стене которого виднелся опознавательный знак батальона.

Первым в дом вошел Линдеман. В коридоре на табурете сидел заспанный унтершарфюрер, освещенный отблесками сальной свечи.

— Мы ищем опорный пункт нашего батальона, — сказал Линдеман.

Унтершарфюрер злорадно рассмеялся, дохнув алкогольным перегаром.