– Боже упаси! – от души хохочет Франклин. – Плохого же вы мнения о моих земляках, как я погляжу!

– Наоборот, очень хорошего. Но к мудрым и справедливым правителям я тоже хорошо отношусь.

– Подобная точка зрения делает вас идейным противником Франклина и Кондорсе, – восклицает д’Аламбер.

– Что вы, мне бы в голову не пришло… Это всего лишь точка зрения, которую я готов обсуждать с позиций разума и доброй воли.

– С этих позиций можно обсуждать все что угодно, мсье, – любезно соглашается Франклин.

– А вы, мсье бригадир? – интересуется д’Аламбер. – Кому вы больше доверяете, гражданам или королям?

– Ни тем, ни другим.

– Несмотря на то что вы испанец?

Дон Педро выдерживает благоразумную паузу. Затем на его губах появляется печальная усмешка.

– Именно поэтому, – мягко отвечает он.

– Отчасти я согласен с мсье бригадиром, – говорит д’Аламбер. – Я тоже не доверяю человеческому существу, находящемуся в плену своих собственных порывов, а заодно его скудным силам и личным границам.

– В таком случае ответ один: просвещенная монархия, – в шутку отзывается Бертанваль.

– И, по возможности, католическая, – робко уточняет дон Эрмохенес, который воспринял его слова всерьез.

Они молча смотрят друг на друга, библиотекарь моргает, все еще ничего не понимая.

– Всякое мнение достойно уважения, – произносит после паузы д’Аламбер.

Официант по требованию Бертанваля вновь наполняет чашки, и некоторое время все беседуют о тривиальных мелочах. Однако дон Эрмохенес, все это время о чем-то напряженно размышляющий, считает нужным прояснить свою позицию.

– Несмотря на некоторые недостатки, – говорит он наконец, – которые вполне можно усовершенствовать, то, что я увидел здесь, во Франции, кажется мне вполне разумным.

– Что вы имеете в виду? – интересуется Кондорсе.

– Я имею в виду институт монархии. По моему мнению, просвещенная монархия – это большая семья с любящими родителями и довольными чадами. Или, по крайней мере, держава, стремящаяся мирными средствами к тому, чтобы таковой быть… Вот почему мне нравится Франция. Просвещенному правительству, которое печется о своих подданных, допускает необходимые свободы и умеет быть терпимым, не грозят никакие революции.

– Вы так думаете?