– Хватит, господа, – требует мадам Дансени. – Я вам приказываю.

– Слушаемся и повинуемся, – хохочет Лакло.

– В виде наказания сегодня вы оплачиваете все наши напитки!

– Договорились. Умолкаю.

Повисает непродолжительная тишина. Адмирал чувствует на себе любопытный взгляд мадам Дансени и враждебный – ее любовника. «Какого черта, – спрашивает себя адмирал. – При чем тут я?»

– А вы, мсье? – неожиданно обращается к нему Коэтлегон. – Неужели вы в своей далекой юности не читали философских книг?

На губах у него та же самая улыбка: сухая, презрительная. Возможно, провоцирующая.

– Пожалуй, что нет, – простодушно отвечает дон Педро. – В мою юность – далекую, как вы любезно заметили, – читали все больше про астрономию и мореплавание.

– Французских и английских авторов, полагаю.

От адмирала не ускользнул неприятный тон его собеседника. Тем не менее дон Педро отвечает совершенно спокойно:

– В основном – да. Но были среди них и мои соотечественники. Вы не слышали о Хорхе Хуане, Ульоа или Гастаньете? Большая часть важнейших трактатов по мореходству написаны в этом веке испанцами, как вам, вероятно, известно.

Он замечает презрение на губах собеседника.

– Нет, я этого не знал.

– Зато теперь знаете.

Повисает пауза. Все прислушиваются к их разговору. Дону Педро кажется, что в глазах мадам Дансени прячется обеспокоенное предупреждение, адресованное Коэтлегону: «Ты заходишь слишком далеко. Зачем тебе это?»

– Вы долго плавали, мсье?

Все то же презрение в голосе. И тот же враждебный взгляд. Адмирал отвечает с расчетливой сдержанностью:

– Не слишком, всего лишь семнадцать лет… Затем перебрался на сушу, вместе с адмиралом Наварро. Чуть позже занялся теоретическими штудиями и «Морским словарем».

– Наварро? – с интересом переспрашивает собеседник. – Тот самый, который участвовал в битве при Тулоне?

– Именно. Маркиз Победы – этого звания он удостоился как раз после той битвы.