Как всегда, Николай Иванович был подтянут, строен. Высокого роста, с продолговатым, волевым лицом, с большим лбом, над которым аккуратно зачесаны вверх густые светло-русые волосы, с серыми холодными глазами, ровным носом и слегка выдавшейся нижней челюстью, Пауль Зиберт даже нам казался «чистокровным арийцем». Он блестяще владел искусством перевоплощения, и не раз товарищи говорили ему, что театр потерял в уральском инженере редкостного актера.

Кузнецов сел с Яном Каминским и Ваней Беловым в автомобиль и, улыбнувшись уже не равнодушно-холодными, «зибертовскими», а теплыми, ласковыми, кузнецовскими глазами, помахал нам рукой и воскликнул:

— Не вешать носов, хлопцы! До скорой встречи!

Машина, сопровождаемая конными разведчиками, тронулась в путь, а мы стояли, глядели ей вслед, и мысли каждого в это мгновенье были о нем. Что ждет его впереди? Какие подстерегают неожиданности? Ни у кого из нас даже и в мыслях не было, что больше не придется встретиться с Кузнецовым. Но все мы очень хорошо понимали, что положение, в которое он ставит себя, чрезвычайно рискованное. Однако мы были уверены, что он победит. Ведь он всегда побеждал, находил выход из любой ситуации.

И вспомнилась, как мы доставляли в Ровно нашу радистку Валю Осмолову — «казачку» — вместе с радиоаппаратурой.

И еще один случай всплыл в памяти. Мы едем в «оппель-капитане» на партизанский «маяк». На переднем сиденье, рядом с шофером Колей Струтинским, — Николай Иванович Кузнецов в форме гауптмана, прикрытой дождевой накидкой, сзади — Миша Шевчук и я. Уже наступили сумерки, и Коля включил фары. При выезде из города луч света упал на большой щит, на котором выделяются слова: «Ахтунг! Ахтунг!»

— А ну, останови, — говорит Кузнецов Струтинскому.

Он читает объявление и тут же переводит его нам:

— «Внимание! Внимание! Всем офицерам, солдатам и другим немецким гражданам ехать в Луцк после восьми часов вечера не разрешается. Это опасно. На дорогах действуют бандиты. Ровенский гебитскомиссар Беер».

— Что делать? — спросил Струтинский.

— Как что? — удивился Кузнецов. — Газуй дальше, это нас не касается.

Не успели мы отъехать от города километров пять, как наскочили на фашистов. Они суетились вокруг сожженного моста, пытаясь отремонтировать его. Заметив нашу машину, окружили ее со всех сторон и стали горланить:

— Какого черта претесь? Не видели предупреждения гебитскомиссара? Тут полно бандитов, а они ночью едут в Луцк. А ну, поворачивай назад!

Надо было видеть, как вспыхнул Кузнецов. Он стрелой выскочил из машины и накинулся на саперов: