В тот же день я прочитал объявление:

«Сегодня в 18.00 состоится закрытое партийное собрание. Повестка дня: 1. Прием в члены партии. 2. Задачи партийной организации отряда по воспитательной работе среди прибывших из плена. Докладывает комиссар отряда С. Т. Стехов. Партбюро».

«Сегодня в 18.00 состоится закрытое партийное собрание.

Повестка дня:

1. Прием в члены партии.

2. Задачи партийной организации отряда по воспитательной работе среди прибывших из плена.

Докладывает комиссар отряда С. Т. Стехов.

«А почему я до сих пор беспартийный? — подумал тогда я. — Ведь я тоже принимаю участие в выполнении заданий партии… А Николай Иванович? Разве я знаю человека, который бы больше, чем он, был достоин звания коммуниста?»

Я подошел тогда к нему и спросил:

— Скажите, Николай Иванович, почему вы до сих пор не вступили в партию?

— Знаешь, — ответил он, — не ты первый спрашиваешь меня об этом. А разве быть коммунистом — значит только заполнить анкету и получить билет? Нет, надо быть коммунистом душой и сделать что-то такое, чтобы стать частицей партии, заслужить это высокое звание. А я еще молод и ничего особенного, ничего необыкновенного не сделал. Я большевик, всем сердцем, всеми мыслями большевик, а подавать заявление в партию, считаю, мне еще рано.

«Где уж там мне, — подумал я, — если Николай Иванович считает, что надо подождать, испытать себя». Так и не пошел тогда к комиссару, но мысли мои окончательно захватила мечта стать коммунистом — членом великой ленинской партии.

И когда я узнал, что Струтинский думает о том же, я не мог не поделиться с друзьями своей заветной мечтой.

Мы с Колей ждали совета от Шевчука: ведь он был старше нас и имел за плечами солидный опыт подпольной борьбы.

— Я считаю, ребята, что нам стоит поговорить с Сергеем Трофимовичем, — поддержал Михаил. — Пойдем к нему все вместе.

На следующий день мы пришли в штаб.

— Что вам, ребята? — встретил нас с улыбкой Медведев. — Наверное, потянуло снова в разведку?

— Да нет, мы к комиссару с вопросом…