В школе ультрамодного квартала Грефикес 92 процента детей не говорят дома по-немецки! Я живу в этом квартале, и на моих глазах сотни белокурых малышей, откликающихся на имена Фридрих, Леони или Клара, исчезают, как по мановению волшебной палочки, как только у них начинают выпадать молочные зубы, а их место занимают Мохаммед, Сила и Хилаль. Даже родители, исповедующие левые взгляды, которые свято верят, что будущее за мультикультурализмом, рано или поздно принимают решение отказаться от сражения, как, например, молодая учительница, обучающая детей на добровольных началах в одной из школ Кройцберга. Имея дочь, она в конце концов была вынуждена переехать, потому что ее восьмилетняя девочка, будучи единственной немкой в классе, считалась неверной, и остальные дети систематически отказывались принимать ее в свой круг.

«Но я не хочу жить в квартале, где моими соседями будут только адвокаты, врачи и деловые люди! Я не хочу уезжать из Кройцберга, я здесь у себя дома». Юдит родилась здесь и здесь же записала свои первые альбомы, когда-то она делила в Кройцберге одну квартиру с тремя парнями, членами ее группы, потом у нее завязались отношения с ударником, и они жили одной семьей, потом у нее родились дети, и сейчас она живет одна с двумя детьми. Но проблема кажется неразрешимой. И я невольно, сама того не желая, оказалась в курсе ее дел, когда брала интервью по поводу выхода последнего альбома. Будучи молодой матерью, которая придерживается левых взглядов, звезда немецкой песни во многом способствовала распространению в средствах массовой информации сведений об истинном положении дел в немецких школах. Юдит Холофернес, чье имя отзывается радостью в наших сердцах, чьи мелодии и поэтичные тексты мы никогда не забудем, была идолом нашего поколения. И на нее возлагают свои надежды теперешние тридцатилетние берлинцы, когда пытаются преодолеть общие для всех трудности. Но она притворяется скромницей: «Я не собираюсь освещать данную проблему, я просто рассказываю о том, что происходит лично со мной, я обычная мать, одна из многих, и не нахожу выхода из этой ситуации».

Она сразу же отклонила вариант катехизис/крестины, идущий вразрез с ее политическими убеждениями, но она все чаще принимает сторону тех молодых родителей, которые не хотят, чтобы их белокурые дети сидели вместе с турецкими детьми за школьной партой. Хотя, с ее точки зрения, «все это имеет дурной привкус». В конечном счете ее выбор пал на частные, так называемые «свободные» школы (ее сыну в то время было только три года), которые в обучении детей придерживаются методик Монтессори или Штайнер-Вальдорф[47] и которые сейчас на пике популярности во всех кварталах города, в частности и в Кройцберге.