- Не-е, - сказал Степан, - больше не будет. Это уж так, сорвалось.

- Похороните его, - сказал Харбов. - Не знаю, как начальство решит, а я доложу, что есть смягчающие обстоятельства.

Бородачи унесли Гогина хоронить на опушку. Вместе с яростью с них соскочил и хмель.

Кто-то потянул меня за рукав. Я обернулся. Николай Третий смотрел на меня.

- Андрей, - закричал я, - Вася, ребята!

- Проследил! - сказал торжествующе Колька маленький. - Он, гад, из часовни вышел. И как туда забрался - не знаю. Я закричать думал, да побоялся - убьет. А бежать за вами - упустишь. Я тихонько за ним. Он вниз - я вниз. Он через озеро - я через озеро. А там и Оля, и Катайков, и все. Я шел, пока они на тропинку вышли. Сделал заметку - и обратно. Там уж не упустим!.. А вы как освободились?

- После расскажем, - сказал Харбов. - Пошли.

- Я говорил! - сказал удовлетворенно дядька. - Он гада не упустит. Крепко выучен паренек!

Глава двадцать пятая КОЛЬЦО СЖИМАЕТСЯ

Глава двадцать пятая

КОЛЬЦО СЖИМАЕТСЯ

Патетюрин проснулся от выстрелов и криков Силкина. Он успел вытащить наган и вскочить, прежде чем на него набросились. Он действовал инстинктивно, потому что со сна не понял, что, собственно, случилось. Выстрелить он не успел, потому что его схватил за руку солдат в мундире и в лаптях. Не раздумывая, Патетюрин левой рукой нанес ему сильный удар в подбородок и одновременно подставил подножку. Солдат упал. Еще несколько человек бежали к Патетюрину. Милиционер видел, как другие солдаты крутили ребятам руки. Ребята боролись, но было ясно, что сопротивление безнадежно. Все были обезоружены, каждого крепко держали за руки, Патетюрин дважды выстрелил в воздух.

Стрелять в людей он боялся: можно было попасть в своих.

Выстрелы вызвали замешательство. Патетюрин этим воспользовался, прыгнул за ствол большой сосны; пригнувшись и скрываясь за деревьями, пробежал в сторону и, притаившись за черной елью, стоял, сжимая наган и размышляя, что делать дальше.

Несколько человек из нападавших он, конечно, мог пристрелить, но его самого прикончили бы очень быстро. Ребятам от этого было бы только хуже: тогда уж они никак не могли бы рассчитывать на помощь со стороны. Никто не знает этой тропы, и черт ногу сломит в этих местах. Если даже «холостяков» сразу начнут искать, то проищут недели, если не месяцы. Он решил удирать, чтобы привести помощь.

Ему самому было ужасно противно это решение. Умом он понимал, что оно разумно, но чувствовал себя все-таки немного предателем.

- Тихо, друг, - сказал он шепотом самому себе. - Дураком стать никогда не поздно. Может, ты еще и спасешь ребят.