Словно крепкие кулаки, грозят они знойному небу, становясь все больше и больше. На лес находит благодатная тень.

Белый снимает с головы грязный пробковый шлем и носовым платком вытирает с лица пот. Затем осторожно, чтобы не накренить челн, поднимается на ноги и натягивает на железные сундуки и канистры[76] брезент. Рядом на берегу зашумели кроны деревьев. Зашелестели листья. Над рекой с клекотом кружится черно-белый орлан. А вот и первые капли дождя; они тяжело падают в воду, булькая, как камушки.

— Наконец-то, — вздыхает европеец.

Его спутник на мгновение кладет весло, чтобы спять с головы теплую войлочную шляпу, и продолжает грести с удвоенной энергией.

— Эйгидивайао, эйгидивайао, — поет он на своем языке, «начало тихо, потом все громче и громче: — Эйгидивайао, эйгидивайао, вайя бигидио, вайя бигидио…

Белый улыбается. Пение уже не мешает ему. Приятная свежесть успокаивающе действует на нервы. Со своего места на носу челна он смотрит туда, где река делает поворот.

Дождь барабанит по крыше покосившейся жестяной хижины, затерянной в лесной чаще на берегу. Ржавые степы опутаны лианами; вороха листьев со всех сторон теснят хижину и, кажется, готовы раздавить хрупкое строение. По узким желобкам дождевая вода стекает на красноватую лесную почву. Кругом ни души, а наверху, в вершинах деревьев, бушует буря. Трещат и ломаются сучья; тучами опадают сорванные вихрем широкие листья. Силен смерч, но ему не проникнуть в чащу леса; лишь густые кроны, образующие сплошное штормовое море, да поднимающиеся над ними деревья-исполины испытывают на себе страшную силу бури. Плотная дождевая завеса опустилась на лес, и бешеный вихрь вырывает из нее серые водяные клочья.

Лодка с трудом продвигается вперед. Поворот реки уже близок. Но буря противоборствует течению, обращая его вспять. Оба мужчины стоят (теперь и белый взял в руки весло) и из последних сил удерживают челн посередине реки: только бы не попасть в быстрины прибрежного течения, скрывающие под собой опасные камни! Короткие волны сердито ударяются о борт лодки. При каждом порыве ветра челн останавливается. Но едва наступает затишье, как он вновь делает быстрый рывок вперед.

И вдруг воющий смерч, вцепившись в сухие сучья мертвого хлопчатого дерева, вырывает его с корнем и с размаху швыряет в реку. На секунду пронзительный крик словно заглушает рев бури. Но прежде чем огромная крона всей своей массой обрушивается на челн, европеец успевает прыгнуть в воду. Своего черного спутника он сразу теряет из виду.