– А теперь, друг мой, если вы поможете мне, мы продолжим, – заявил он, вложив мне в руки большой лоток для отцеживания и следуя за мной в столовую с кастрюлей той смеси, что приготовил.

В столовой мы переместили мебель к стенам, и де Гранден поставил чайник с жидкостью на поднос, который я принес, собрал несколько щепок и развел небольшой огонь. Когда жидкость в чайнике начала кипеть, он встал на колени и начал циркулем с кусочком белого мела чертить круг размером около семи футов в диаметре. Внутри первого круга он нарисовал второй диаметром около трех футов, и в нем прорисовал звезду, состоящую из двух треугольников. В самом центре он изобразил странную фигуру, составленную из круга, увенчанного полумесяцем и поддерживаемого крестом.

– Это ступня Друида, или пентаграмма, – объяснил он, указывая на звезду. – Силы зла не могут проникнуть в нее, как изнутри, так и снаружи. А это, – он указал на центральную фигуру, – знак Меркурия. Это также знак Святых Ангелов, мой друг, и bon Dieu знает, как они понадобятся нам в эту ночь. Сравните, друг мой Троубридж, если хотите, диаграмму, которую я нарисовал, с образцом, который я более тщательно скопировал сегодня из оккультных книг. Засвидетельствуйте, что я все правильно сделал.

Он дал мне в руки диаграмму.

Быстро, работая, как одержимый, он поставил вокруг внешнего круга семь небольших серебряных ламп, на которых указывали семь маленьких колец на диаграмме, зажег фитили и, зажмурившись от яркого света, бросился в кухню и вернулся с отваренными ясеневыми прутьями. Пока он без передышки работал, раздался истерический вопль мисс Острандер, спускавшейся по лестнице:

– Доктор де Гранден, о, доктор де Гранден!

Миссис Эвандер лежала, извиваясь в судорогах, на кровати. Когда мы приблизились, она повернулась лицом к нам, и я замер как вкопанный, от этого зрелища. Красивое лицо молодой женщины искривилось в гримасе; мышцы, вместо того чтобы возвращаться в свое обычное состояние, казалось, неуклонно вытягиваются. Ее губы медленно увеличивались, пока почти вдвое не превысили нормальные размеры; ее нос удлинялся, становился все более острым и резко загибался в конце. Нежно-васильковые глаза, расширяясь, сделались круглыми и сверкали зловещим фосфоресцирующим зеленым цветом. Я смотрел и смотрел, не в силах поверить, и, когда она вынула из-под одеяла руки, я содрогнулся от ужаса. Изящные розово-белые ручки с хорошо ухоженными ноготками превращались в пару иссохших костлявых лап, увенчанных длинными окостеневшими когтями, острыми и изогнутыми, как когти какой-то хищной птицы. На моих глазах милая, хорошо сложенная женщина обращалась в грязную адскую ведьму, отвратительную, омерзительную пародию на самое себя.