Наконец-то ничто не заслоняет нам вид на окрестности; я никогда не любил толкотню пригородных домишек. Один только сарай Барбарохи имеет какую-то ценность в моих глазах, потому что там лежат доски, с этого момента принадлежащие исключительно мне. Удостоверяюсь, что очищать почти что ничего уже не надо, и почти что жалею, что нет двух толстух. Мысль о сарае все-таки где-то подзуживает, но если выносить доски, то утратится вся спонтанность нашей забавы; что ж, становимся серьезными, найдутся и другие поводы повеселиться.

* * *

После обеда испытываем скиддер: мощь этой новой игрушки для меня весьма притягательна, тягач за десять минут перетаскивает несколько тонн камня, но на одиннадцатой минуте с него спадает гусеница. Механик ошарашен.

— Такого никогда не случалось, — пристыжено говорит он. — По всем законам логики этого не должно было случиться.

— Здесь, старик, логика совершенно другая. Это тебе не обычная стройплощадка, это Оса.

Через час авария исправлена, но через пять минут вторая гусеница повторяет историю первой. Еще через какое-то время ломается поршень скрепера, и наш механик совершенно не знает, что делать. Понятия не имею, откуда они выцепили эту рухлядь, но, выходит, на этих болванов совершенно нельзя положиться. Я уже начинаю подумывать над тем, а не подложить ли под машину динамит и сбросить ее к чертовой бабушке в овраг или же приказать этому придурошному механику слопать скиддер кусок за куском, как тут приходит какой-то тип, утверждающий, что проживает в Ванегас, и вручает мне письмо. Это известие от Германа Вайнберга, сейчас он в Ванегас вместе с Уребой. До этого городишки они ехали на лендровере по следам скиддера, но дальше ехать опасаются, потому что одну ночь уже провели, застряв в болоте. Сейчас они совершенно не могут ехать дальше, поэтому со всей вежливостью просят прислать им лошадей.

Лично я охотно оставил бы их на месте, но, так или иначе, весь рабочий день пошел псу под хвост, так что можно поехать и за ними; у Германа будет возможность самому убедиться, насколько пригодно его оборудование.

— Джимми, оседлай четырех лошадей. Едем за Германом и Уребой в Ванегас. Мигель, возьми себе дождевик, едешь с нами.

Лагерь оставляю на Чиче, и через пятнадцать минут мы уже на дороге в Ванегас. Благодаря проезду скиддера, на всей трассе с лошадей можно не сходить. Все время мчимся галопом, но, когда добираемся до пульперии в Ванегас, уже темным-темно. Оба толстяка сидят здесь и пьют пиво.

У Германа по обыкновению сбоку болтается револьвер. Уреба, чтобы придать себе грозный вид, сунул за пояс нож, который едва заметен из-за громадного брюха.