Поскольку никаких документов компании пока что нет, земля покупается на имя Германа Вайнберга. Мне это никак не нравится, но другого выхода нет.

Барбароха доволен и испытывает облегчение, это была его последняя попытка и он не ожидал такого отличного результата: ему уже казалось, что потерял все.

На дворе уже ночь, посему предлагаю адвокату, который уже не пыжится и ведет себя вполне нормально, переночевать здесь. Но тот отказывается, сначала под предлогом кучи работы, но в конце концов сообщает мне истинную причину:

— Понимаешь, — говорит он, глядя в сторону, — узнав о твоей репутации, мне нужно было подстраховаться. Я предупредил свою семью и приятелей, что если не вернусь до вечера, они должны будут вызвать полицию и прийти за мной сюда. Не сердись и не считай, что это я со зла, но мне же не было известно, как тут все на самом деле, а Барбароха выглядел таким перепуганным. Все боятся приблизиться к Кебрада дель Франсез.

И он уходит, окруженный своим эскортом и дружками Барбарохи, к страшному разочарованию моих работников, которые уже были готовы начать битву по всем правилам. Барбароха отправляется спать к себе в сарай, под единственную крышу, которая у него еще осталась. Два мусора собираются составить ему компанию, поэтому предлагаю им переночевать на ранчо.

— Спасибо, Дон Хуан Карлос, но мы обязаны сопровождать сеньора Герардо.

Один из них проходит пару метров, затем оборачивается и признается:

— Не то, чтобы я отказывал в твоем гостеприимстве, но должен охранять Барбароху. Он нам за это заплатил.

Да, этот теленок сосет любую матку.

* * *

Утром Барбароха пытается собрать останки своего имущества. Осталось мало чего: все поросята, всего семнадцать штук, были забиты, все кролики и куры тоже очутились в кастрюле. Спаслись только те животные, которых спасло их шестое чувство, и которые выбрали свободную жизнь в банановой роще. Осталась одна только дойная корова; Рыжебородый привязывает ее к своей лошади, после чего отправляется искать остальных животных. Оба полицейских остается ждать его возле барахла, и я подхожу, чтобы поболтать с ними. Во время этого разговора приглядываюсь к корове; у нее симпатичная морда, и я думаю о тех муках, которые ее ожидают, о долгом и трудном спуске в Ванегас. Проявляю к ней жалость и без всякого предупреждения всаживаю ей пулю меж рогов: корова вздрагивает и рушится на землю. Оба мусора вначале ошарашено уставились на меня, а затем начинают хохотать. Делаю знак своим работникам:

— Быстренько порубите.

Пять мужичков с усмешками от уха до уха бросаются на несчастную корову с мачете и в несколько минут обдирают с нее шкуру. В этот момент из банановой рощи появляется Барбароха, держа в руках петуха. То, что он видит, приводит его в шоковое состояние: на конце веревки, свисающей с седла его лошади, уже ничего нет, а пятеро головорезов издевается над его коровой, его чудной дойной коровушкой; они рубят ее своими мачете, раздирают руками, окровавленными по локоть — один тащит за хвост, другой за ногу — и все это среди веселых окриков и шуточек. Для него это воистину тяжкий удар, видеть в таком состоянии корову, уже многие годы ежедневно дававшую ему молоко, которую сейчас рубят на куски эти кровожадные безумцы. Он обращается к полицейским, у которых вновь серьезные мины, и просит у них помощи. Подходит Виллануэва, я вижу, что он с трудом удерживает серьезное выражение лица. Он ложит Барбарохе руку на плечо и начинает торжественно: