* * *

Когда всех заключенных переводят в общую камеру, я замечаю тюремщика, с которым утром у меня была стычка. Я не выспался, нервничаю, и его исполненная превосходства рожа мне никак не нравится: я начинаю с ним ругаться, он мне отвечает, после чего надвигаюсь на него, угрожая придушить. Тот наложил в штаны и зовет помощи, очень быстро набегает рыл с десяток. Я вовремя прихожу в себя, и с небольшой долей дипломатии мне удается неприятность затушевать, но этот инцидент меня беспокоит: я всегда резко реагирую на неуважение, и в тюрьме имеется риск, что какой-нибудь надзиратель воспользуется этим, чтобы меня спровоцировать, а затем безнаказанно убить.

В конце концов нас заводят в общую камеру коек на шестьдесят, в которой арестованные ожидают суда или же решения следственного судьи.

Тут я знакомлюсь с Карлом, единственным, кроме меня европейцем: его задержали при таможенной проверке, у него был кокаин и фальшивые баксы; и теперь он шесть месяцев ожидает суда.

* * *

На третий день меня приходит проведать Герман. Когда меня заводят в камеру для свиданий, он уже сидит за стеклом и впервые не улыбается. Я тоже нервничаю, разговор не затягивается: обвиняю его в небрежности и требую, чтобы он как можно скорее вытащил меня отсюда:

— Ведь все это по твоей вине, я с этим не имел ничего общего. Это ты поступил неосторожно, покупая травку в Лимон и передоверяя ее Джимми, когда тот проживал в гостинице. Сам я здесь только лишь потому, что хотел спасти Джимми, потому что у него условный приговор; но ведь травка-то твоя. Я взял все на себя, так что давай, вытаскивай меня. Ты же говорил про защиту, о гарантиях моей безопасности. А я, понимаешь, торчу здесь из-за какой-то дурацкой травки, и что это все должно значить? Почему ты не привлекаешь своих дружков; чего ждешь?

— Это не так-то просто. Тино родом из пуританской ветви семейства Каракас, и он абсолютный противник всяческих наркотиков; с ним я буду говорить лишь в самом крайнем случае. Тут все дело в том, что фискал отказал в твоем освобождении, считая, будто дело связано с торговлей.

— Погоди, но ведь это никак не вяжется! Ты говорил, будто располагаешь самыми лучшими адвокатами страны, так пусть они занимаются всем этим дерьмом! Ведь нет ни единого доказательства в поддержку обвинения о торговле, так что никаких помех в моем освобождении быть не должно.

— Хуан Карлос, я сделаю все, что только в моих силах.

— Это было бы неплохо, потому что все это дело кажется мне подозрительным. А теперь послушай меня внимательно: из-за тебя я здесь гнить не намерен; так что гляди, если я проторчу тут до конца недели, обещаю, что твои неприятности будут почище моих. То, что я здесь торчу, еще не означает, что у меня нет никакой связи с окружающим миром, ты меня знаешь — я свое слово держу всегда!