Полицейских заинтересовывает мой револьвер со спиленным номером.

— Кому он принадлежит? — спрашивает меня мой собеседник.

— Мне, уже много лет.

— А почему номер спилен?

— Я считаю, что так красивее.

Понемногу атмосфера становится посвободнее, мусора и сами расслабляются, они даже начинают шутить. Я прошу разрешения позвонить, но тут мне отказывают. Со мной приходит поболтать полковник Аламира, сам начальник Бюро. Это известный сукин сын, все его боятся. Я знаю, что он член Партидо дель Пуэбло Унидо, но он игнорирует все мои аллюзии относительно моих связей в этой партии.

Когда после допроса я возвращаюсь к Джимми, парень чувствует себя уже поспокойнее. Полицейские уже сообщили, что все обвинения с него сняты, и что его освободят.

— Так что, парень, можешь успокоиться. Как только выйдешь отсюда, сразу же сообщи Герману. Если меня в течение дня не выпустят, пускай вмешивается, но пока что буду пытаться выкарабкаться сам.

Мы шутим друг с другом, как вдруг появляется Луис, молодой инспектор, который допрашивал меня в Гольфито, и которому я дал денег на аборт для его невесты. Тот и сам обескуражен нашей встречей.

— Хуан Карлос, какая неожиданность! Что ты здесь делаешь?

Рассказываю ему всю историю.

— Послушай, — говорю я ему, — мне бы хотелось, чтобы ты оказал мне услугу. Мне так кажется, что от всего этого дела несет дерьмом. Можешь ли ты узнать, откуда поступил приказ об обыске? Мне сообщили, что его подписали на основании доноса гостиничной службы, которая посчитала, будто я подозрительно выгляжу. Вроде бы говорили что-то про «бандитскую рожу», только я в это не верю. Так ты можешь что-нибудь узнать?

— Естественно, тем более, я тебе должен. Как только тебя выпустят, свяжись со мной по моему домашнему телефону. Сколько у тебя было травки?

— Где-то с пол-кило, я все взял на себя.

Через час Джимми уже свободен, ему уже полегче, но он чувствует себя не в своей тарелке:

— Даже не знаю, как тебе благодарить, Хуан Карлос. То, как ты поступил, просто фантастика!

— Мелочь, старик, обо мне не беспокойся, вскоре увидимся.

А потом ко мне приходит офицер, который меня допрашивал.

— Мы понимаем, что ты не торговец, но тебе придется предстать перед следственным судьей. Чтобы уменьшить предъявленные тебе обвинения, Альтамира приказал убрать из бумаг все, касающееся револьвера, таким образом с тебя снимается обвинение в нелегальном хранении оружия.

Дело в том, что, если само ношение оружия преступлением не является, оно должно быть куплено законным образом, и еще нужно иметь соответствующее разрешение, которого у меня, ясный перец, нет.