* * *

За два дня до моего отъезда страну посетило довольно-таки серьезное землетрясение. Обломки горной породы завалили панамериканское шоссе, что весьма затруднило переезд между севером и югом. Эпицентр землетрясения находился в Гольфито, в открытом море, и чем больше приближаюсь я к цели, тем сильнее беспокоюсь за прииск. Если в Сан Хозе разрушения еще несерьезны, то к югу многие районы очень пострадали. Мост в Пальмаре, у которого повреждены металлические перекрытия, открыт для движения всего на несколько часов в сутки, а на дороге, ведущей в Ринкон, в земле образовались глубокие расщелины, из которых клубятся серные испарения. Чем ближе я приближаюсь к прииску, тем больше видно разрушений, оползней и поваленных деревьев.

Когда я подъезжаю к лагерю, с облегчением вижу, что он совершенно не пострадал. Но взволнованный Пунтаренас ведет меня к месту добычи. Катастрофа! Склон не выдержал и полностью обвалился в нашу ямину. Десятки кубометров пород засыпали то место, где мы копали. Нам невероятно повезло, что землетрясение случилось именно тогда, когда прииск был закрыт. Буквально несколько дней — и осыпь наверняка накрыла бы с десяток моих людей. Тем не менее, для меня это тяжкий удар, теперь уже не может быть и речи о ручной добыче. Если учесть, как мало здесь воды, драга должна была бы пахать здесь неделями, не выключаясь, чтобы только очистить яму, но и тогда бы оставалась опасность того, что остальная часть склона тоже может неожиданно обвалиться.

* * *

Единственное, что я могу сейчас делать, это ожидать машин. Через рацию, действующую постольку-поскольку, сообщаю Герману о полной остановке добычи, пока не будет доставлено оборудование. Тот отвечает, что надеется вскоре получить временное, месячное разрешение на механическую эксплуатацию, но никакого дальнейшего прогресса практически нет.

Чтобы хоть как-то бороться со скукой, приказываю копать в различных местах, чтобы еще раз проверить богатство содержания золота в глубоких слоях. Результаты повсюду обнадеживающие, иногда мы находим золото даже на поверхности. Нет, этот прииск — это действительно фантастика, лишь бы эти придурки из Малессы оставили меня в покое, хотя бы до того времени, пока я не установлю контакта с возможными контрагентами в Европе, заинтересованными крупномасштабными работами на Оса; лишь бы мне всего не перегадили. Так или иначе, здесь, в Кебрада дель Франсез, я чувствую себя дома и имею желание устроиться еще поудобнее, несмотря на все их выкрутасы.

Строительство столовой не прекращается, и это вызывает во мне чувство гордости, потому что это самое большое здание на полуострове, нечто вроде монумента, соответствующего моей собственной мании величия: его остроконечная крыша вздымается на высоту семи метров. Ларс, наверняка опасающийся за ход воспитания своего сына, становящегося не без влияния моих людей самым настоящим бандюгой, нас покинул, и теперь весь дом в моем исключительном распоряжении. Тогда я приказал изготовить для себя кровать шириной в три с половиной метра, но чувствую в нем как-то одиноко. Сексуальное воздержание было хорошим делом в период борьбы, в первые месяцы, но теперь, когда я намереваюсь в этих горах устроиться надолго, мне уже не хочется вести жизнь аскета. А кроме того, в связи с постоянной неопределенностью, самым настоящим Дамокловым мечом, даже не знаю, сколько же продлится это приключение, а хотелось бы использовать его по максимуму, не отказывая себе ни в малейшем удовольствии: у меня появляется желание потихонечку начать организовывать в этих горах гарем.