Мы минируем весь лагерь, размещая три сотни динамитных зарядов во всех домах, на всех машинах, на склоне над прииском. Все оружие заряжено и готово к использованию. Подъездная дорога находится под постоянным наблюдением. В случае же ночного нападения меня предупредят собаки, которые спят на улице и всю ночь бегают по всей территории. Теперь у меня их целых пять: два добермана, Кинг и Квинни, а еще три барбоса, купленные у окрестных селян для охоты. Кинг и Квинни — великолепные собаки для защиты, они пронюхают чужака задолго до всех остальных.

Я готов идти до последнего, и гости уже могут съезжаться. Если появятся мусора, то сначала я собираюсь убить их как можно больше, неожиданный обстрел всегда намного эффективней. Перед началом драки я зажгу запальные шнуры: каким бы ни были результаты сражения, плодами моих трудов никто больше уже не воспользуется. Надеюсь, что мне еще удастся улизнуть, воспользовавшись вызванной взрывами паникой, после чего смогу поехать и прибить Германа. Я знаю, что вступил в неравную и безнадежную борьбу, так что смогу серьезно обжечься на этом, но никто и никогда не пробовал безнаказанно меня обманывать, и Герман исключением не будет.

* * *

Через пару дней эта свинья вызывает меня по радио и клянется, будто невинен аки младенец. Поговорить нам не удается, рация действует только лишь в одну сторону: он обещает, как только сможет, все устроить, сделать все возможное, чтобы прекратить полицейскую акцию, и сообщает, что высылает Джимми ко мне, а уже тот все мне объяснит.

В течение нескольких последующих дней мы живем в максимальном напряжении. У моих людей нет никакой работы, они чувствуют накапливающееся в воздухе электричество; они еще не знают, что нам угрожает и до какой степени, но догадываются, что что-то заваривается и может в любой момент вскипеть.

Большую часть этого времени я провожу с Ксионарой. Если это и будет мой последний бой, то перед ним желаю максимально насладиться жизнью. Ожидая неотвратимого, я боюсь лишь того, что на нас нападут ночью, ведь мне еще столько нужно с ней сделать.

* * *

Приезжает Джимми; он считает, будто Герман откровенен, когда обещает все устроить.

— Он страшно боится того, что ты здесь все взорвешь. Он тебя знает и понимает, что ты на это способен: мне так кажется, что он уже пошел на попятную, лишь бы спасти прииск. А еще я узнал в Сьерпе, что приходило два мусора, чтобы тебя арестовать, но, прочитав объявление, они не осмелились войти в лагерь.

Эта новость доставляет мне удовольствие. Знание того, что два мусорка плывет три часа на лодке, четыре часа карабкаются под гору, имея в кармане подписанный приказ о моем аресте, после чего уходят, не ударив пальцем о палец, наполняет меня гордостью. Представляю себе эту парочку, как они мнутся перед предупреждающими надписями и думают, что делать дальше, после чего, поджав хвосты, поворачивают, обдумывая, чтобы наврать своему начальству.