Га-Ят с Нкимой принесли ему воды и фруктов. Большие обезьяны были в состоянии отогнать от него крупных хищников, но человек-обезьяна понимал, что все это ненадолго. Вскоре обезьяны неизбежно отправятся на новые места, и их не удержит ни жалость, ни чувство товарищества. Первое понятие для них — пустой звук, а второе значимо лишь до тех пор, пока речь не идет об их собственных интересах.

Нкима, разумеется, останется с ним за компанию, будет носить еду и питье, но защитник из него никудышный. Достаточно одного вида гиены Данго или леопарда Шиты, как Нкима улепетнет на дерево.

Что же делать? Тарзан пытался найти ответ на этот вопрос. Он вспомнил о могучем друге, слоне Танторе, но тотчас же был вынужден отринуть эту мысль, поскольку Тантор, как и обезьяны, не смог бы освободить его от пут.

Тантор может погрузить на себя Тарзана и унести. Но куда? Туда, где не найдется никого, кто смог бы освободить его от проволоки. Опять же, Тантор может встать на его защиту, но что толку, если Тарзан вынужден лежать здесь совершенно беспомощным, лишенный возможности двигаться?

Неожиданно решение пришло само собой. Тарзан позвал Га-Ята. Неуклюже покачиваясь, подошел огромный самец.

— Я — Га-Ят, — провозгласил он, согласно речевому этикету великих обезьян.

На языке обезьян это означало: "Ты звал меня, и я пришел. Чего ты хочешь?"

— Га-Ят ничего не боится, — начал Тарзан, направляя разговор в нужное русло.

— Га-Ят не боится, — гортанно проворчала обезьяна. — Га-Ят одолеет любого.

— Га-Яту не страшны гомангани, — продолжал человек-обезьяна.

— Не страшны.

Тарзан продолжал гнуть свое, рассчитывая на то, что собеседник не сможет ему отказать.

— Только тармангани или гомангани могут развязать путы на Тарзане.

— Га-Ят убьет и тармангани и гомангани.

— Нет, — возразил Тарзан. — Га-Ят пойдет и приведет кого-нибудь, кто освободит Тарзана от проволоки. Убивать никого не надо, просто привести сюда.

— Га-Ят понял, — сказал самец после недолгого размышления.

— Тогда ступай, — приказал человек-обезьяна. Не говоря ни слова, обезьяна вперевалку затопала к лесу и вскоре скрылась из виду.

* * *

Малыш с пятеркой провожатых достигли реки, на другом берегу которой стояла деревня Боболо. Здесь они очень быстро привлекли внимание туземцев, жестами показывая, что хотят переправиться.

Тотчас же от деревни отчалило несколько лодок, направляясь в их сторону. Пироги были набиты воинами, потому что Боболо не знал, кто пожаловал к нему в гости и в каком количестве. Собито все не уходил, однако ничем не выдал того, что люди-леопарды подозревают Боболо в похищении белой жрицы и что ему угрожает нападение со стороны Гато-Мгунгу.