Мы пробрались сквозь заросли наперстянки и побеги ятрышника; осыпающиеся камни и ржавеющие куски железа делали продвижение небезопасным. Из крапивы выскочил кролик и скрылся из виду, нырнув в неправдоподобных размеров трещину.

– Ишь, какой жирненький! – заметил Дональд, провожая зверька взглядом.

– Вы подумали о кастрюльке и кулинарных талантах Лизы?

– Вовсе нет. Я подумал о миксоматозе[57].

– А, вы имеете в виду, что кролики все-таки вернулись?

– Да, ох уж эти мне прожорливые чертенята! Не могу забыть, как они расползались по округе, полумертвые, изнемогая от боли, и как их приходилось добивать, да еще не умеючи, страшась, что с первого раза толком не выйдет! А в конце концов становишься до отвращения искусным в этом деле! Может быть, не стоит говорить об этом фермерской дочке, но мне приятно видеть, что кролики снова тут как тут – такие славные, толстенькие и к болезни невосприимчивые. Надеюсь, они подчистую обгложут траву тех мерзавцев, кто нарочно сеял заразу… Но вам-то откуда помнить? Все забываю, что вас здесь не было. Вы словно часть здешнего пейзажа, без вас Уайтскар и представить-то невозможно. Чудесное место, правда?

– Я, разумеется, отлично понимаю, что это non sequitur[58], но ведь прозвучало-то комплиментом! – заметила я.

Дональд явно удивился.

– Да ну? – Он обдумывал мои слова. – А, понял. И впрямь так. Ну что ж, я сам не заметил, что сказал, но все равно не погрешил против истины.

– Верно, – рассмеялась я. – Только тогда вы ни за что не произнесли бы этого вслух.

Дональд улыбнулся краем губ.

– Пожалуй что, и нет. Вот уж воистину проклятие Шотландии – язык на замке.

Но глаза его оставались серьезны.

– Может, и так, – не подумав, выпалила я. – Но чем лучше проклятие Ирландии – язык, на который и щеколды-то нет, не то что замка?

Шотландец непроизвольно усмехнулся, и я поняла, что думает он о том же, о ком с запозданием вспомнила и я, – о Коне. Но сказал он только:

– Или, если на то пошло, проклятие Англии – раздвоенный язык?

Я рассмеялась:

– Да уж, без перепалки нам никак не обойтись! Давняя распря жива и поныне. Благо еще, что мы не всерьез… Вам нравится на юге?

– Очень нравится. В Лондоне у меня недурная квартирка, а по работе приходится много путешествовать.

– А вам бы не хотелось обосноваться в Лондоне насовсем?