Мы тихо вышли из полутемной конюшни и возвратились к машине. Мгновение поколебавшись, я порывисто обернулась к спутнику.

– Послушайте, Дональд, не волнуйтесь!

– А вы разве не волнуетесь?

– Ну, сердцу не прикажешь, верно? Только ровным счетом ничего серьезного не случилось и случиться не могло! Вот увидите: они просто-напросто забыли про время и заехали куда-нибудь подкрепиться или что-нибудь в этом роде.

– Маловероятно.

– Ну, может, и впрямь машина сломалась.

– Мфм, – отозвался Дональд.

– Почему бы вам не подождать? Они вот-вот объявятся.

– Спасибо, исключено. Я не забыл поблагодарить мисс Дермотт за угощение?

– Поблагодарили, и в высшей степени любезно. Не надо, я сама открою ворота.

– О, спасибо… – Но Дональд так и не тронулся с места. Рука его по-прежнему покоилась на дверце машины. Он явно хотел что-то сказать, но, как показалось мне, передумал. И вместо этого проговорил, словно зондируя почву: – Славный малый этот Форрест.

– Да.

– Похоже, он всерьез заинтересовался каменоломней. Сказал, завтра составит мне компанию в поисках пресловутой плиты.

– От души надеюсь, что вы ее отыщете. Думаете, эта штука и впрямь окажется подлинной?

– Наверняка утверждать трудно, но я склонен думать, что да, хотя бы уже потому, что у Форреста на столько лет сохранилось сильное убеждение, будто камень и впрямь римского происхождения. Он считает, там, верно, обнаружилось по меньшей мере одно-два слова, в которых они с сестрой сумели опознать латынь даже в возрасте девяти-десяти лет от роду. – Дональд усмехнулся. – По его словам, в ту пору познания их вряд ли распространялись за пределы est или sub[60]. Будем надеяться, он прав.

– Ужасно любопытно, правда?

– В лучшем случае, – бодро заметил Дональд, – там, скорее всего, говорится просто-напросто: «Каменотесы, голосуйте за П. Варрона – кандидата на пост десятника! Норма – ниже, зарплата – выше!»

Я рассмеялась:

– В любом случае удачи вам!

– Не хотите заглянуть завтра вечерком и присоединиться к охоте?