Однако я прогнала эти мысли и бегом помчалась к стоящей наготове машине.

Казалось, ушло не меньше часа на то, чтобы развернуть ее, лавируя между колоннами ворот, по мху, скользкому от дождя и устланному напáдавшими ветками, кусками сгнившего дерева и камнями, откатившимися от разрушенной сторожки. Я заставляла себя не спешить, но все равно колеса безумно буксовали и скользили, а руки и ноги у меня тряслись, как в лихорадке, и совершенно не могли сладить с управлением. Раздался зловещий скрежет металла по камням – и мы наконец выбрались на проселок, развернувшись в сторону ворот, и Жюли рванулась вперед открыть ворота на верхнюю дорогу.

– Следи, не проедет ли машина доктора! – крикнула я ей, проезжая мимо. – Возможно, он уже на пути к дедушке.

Девушка, бледная как призрак в скользнувшем по ней луче фар, кивнула, и я увидела, как губы ее раскрылись в одном-единственном слове:

– Скорей!

Я нажала на газ так сильно, как только осмелилась, и попыталась хоть в общих чертах припомнить дорогу.

Прошло уже восемь лет с тех пор, как я в последний раз ездила в Уэст-лодж верхним путем. Кажется, сперва два поля, а потом к дороге, ограждая ее, подступали молодые елочки, насаженные лесничеством, – Адам уже тогда пытался как-то окупать расходы на содержание поместья. Я испытала самое настоящее потрясение, когда внезапно оказалась в кромешной мгле меж двумя черными стенами елей, покачивающих ветвями высоко над крышей машины. Время ведь не стояло на месте, а они вырастали на фут в год. Фары осветили узкий темный каньон, по которому мы мчали на всей скорости, поскольку дорогу густо устилала еловая хвоя, выступавшая в роли дренажа, а стена деревьев сдержала самый бурный натиск бури.

Потом – распахнутые ворота; длинный склон холма, уходящий вниз между двумя высокими откосами; аллея, в былые, более процветающие времена обсаженная высокими буками, чья серебристая листва словно реяла в свете фар; потом – петляющий, неровный, то вверх, то вниз, отрезок дороги вдоль узкой лощинки, проложенной каким-то ручьем, – там мне оставалось лишь с угрюмым упорством вцепиться в руль и уповать на то, что дорога более-менее прилично осушается.

Однако упования мои не оправдались, и вскоре пришлось сбавить скорость до безопасных и трусливых пятнадцати миль в час – казалось, пешком и то быстрее, от волнения меня так бросило в пот, что руки начали скользить по рулю.

Потом – ворота, чуть кособоко повисшие поперек проселка.

Было почти облегчением вылезти из машины и бегом броситься отпирать ворота. Задвижку заклинило в провисших петлях, но я наконец умудрилась сорвать ее вообще и навалилась на тяжелую створку. Та продвинулась на пару дюймов и снова намертво застряла, глубоко уйдя в грязную жижу. Однако не это мешало ей открыться. Нагнувшись, чтобы сильнее толкнуть, я услышала лязг. Крепкая цепь, потемневшая от ржавчины и запертая на ржавый замок, петлей обхватывала ворота и столб, к которому они крепились.