Передняя часть машины заскользила и поплыла куда-то, выйдя из-под управления. Колеса снова зависли над краем – и перевалили вниз. Автомобиль подскочил в воздух, отскочив от неровного дерна ведущего к реке склона. Впереди, в каких-то десяти футах, на миг ослепив меня, зеркалом вспыхнула в свете фар вода.

Наверное, когда мы слетели с дороги, я инстинктивно выровняла руль – не то машина просто перевернулась бы. Теперь же она просто пролетела четыре фута вниз по крутизне, точно ныряя в реку, свалилась с девятидюймового обрывчика на прибрежную гальку, ударившись днищем о край обрывчика, и намертво остановилась колесами на гальке, а вода струилась не далее ярда от капота.

Мотор заглох. В наступившей тишине журчание реки казалось раскатами грома.

Я сидела, сжимая руль, тупо прислушиваясь к тиканью остывающего метала и глядя, как дворники все еще ходят туда-сюда, туда-сюда, повизгивая на сухом стекле. Оказывается, дождь уже кончился, а я и не заметила…

Не знаю, сколько я просидела так. Думаю, не дольше нескольких секунд, хотя они показались столетием. Я отделалась без единой царапинки и хотя, наверное, находилась в шоке, у меня не было времени это почувствовать. Остановка была лишь паузой в движении, не более того.

Я выпрыгнула из машины. Конюшня стояла в каких-то пятидесяти ярдах отсюда, у подножия холма. Мне хватило еще ума выключить зажигание и фары, а уж потом со всех ног бросаться к конюшне.

Я забыла дорогу к Уэст-лоджу и разбила из-за этого машину Кона, однако, когда я ворвалась в дверь конюшни, рука моя автоматически поднялась к выключателю, а едва вспыхнул свет, я потянулась к уздечке, даже не взглянув в ее сторону. В ладонь мне легли кожа и холодная сталь. Я сдернула уздечку с колышка и несколько секунд стояла неподвижно, унимая дыхание и позволяя глазам привыкнуть к свету, а коню – ко мне.

Не было никакого смысла приближаться к нему вот так, второпях. Еще несколько секунд, чтобы сердце мое начало биться ближе к нормальному своему ритму и чтобы перестали трястись руки… Я и не замечала, как они дрожат, пока не взяла эту звенящую уздечку.

Прислонившись к стене конюшни, я поискала глазами жеребенка Форрестов.

Он стоял в стойле напротив двери, в самом дальнем углу, ко мне хвостом, но повернув голову, и смотрел на меня настороженно и чуть испуганно, поводя ушами.

Я ласково заговорила с ним, стараясь его успокоить и сама успокаиваясь от звуков своего голоса. Наконец уши чуть расслабились. Я открыла стойло и вошла.

Роуэн не шелохнулся, разве что вздернул голову выше и слегка наклонил ее, наблюдая за мной огромными карими глазищами, по краям которых проглядывали белки. Я нежно провела ладонью по его холке вверх, к ушам. Роуэн нагнул шею и с фырканьем уткнулся мордой мне в грудь.