— Сюда, Шако, сюда!

— Ты ничего не видишь, – сказал ему Ладо, когда он подошел к нему. – Тебя, наверное, ранило в голову.

— Нет, это солнце. В тени я вижу.

— Сказал бы, чтобы я шел по тени. Еще немного, и всюду будет тень.

— Видал, какой я невезучий?

— Это им не повезло, надо было дождаться конца этого бедлама.

— Лес рубят – щепки летят!

— Ну, перевел дух?.. Отдохнешь потом...

Они зарысили по тропе, в тени горного выступа. Придорожный источник привлек их к себе, они смочили губы и глаза. Ладо хотел напиться, но Шако его оттолкнул:

— Нельзя нить холодную воду в такой горячке да на голодный желудок! Кто тебя потом потащит?

Ощетинились друг на друга, заспорили. У каждого свои доводы, головы упрямые, нервы разгулялись – каждый ждет, что другой уступит, и диву дается, и выходит из себя, что тот не желает уступать. Спорят молча, только лица искажаются да зубы скрипят. Наверняка подрались бы, ослепленные бешенством, если бы с горы над ними не прозвучал голос невидимого и всевидящего осведомителя:

— Вон они, возле Авдова источника, пьют во-о-оду!

И с этого мгновения упорный, как проклятье, глашатай не спускал с них глаз, сидя на своем невидимом наблюдательном пункте. Все их попытки уйти от него ни к чему не приводили. Куда бы они ни сворачивали, что бы ни делали, он тотчас их обнаруживал и сообщал во все стороны по воздушной почте:

— Вон они, подались к Криводолу, до леса думают добраться... Сейчас они у ручья, у Фатина ручья, не пускайте их вниз!.. Так, так, загородите им дорогу! Вернулись, некуда податься. . Подошли к обрыву, перескочили через обрыв, а спрятаться негде. . Тот, что поменьше, ранен, хромает, опирается на винтовку, далеко не уйдет.. Вон сели передохнуть... Опять встали, не до отдыха, брат!. Пошли через пашни Аджича, идут совсем открыто.. Эй, есть кто живой у Крша, чтобы пересечь им дорогу!.. Бегут в

Дервовому откосу, сейчас выйдут на Откос. Теперь им деваться некуда, должны пройти мимо дома, мимо белого каменного дома... А-а-а! Встречайте их там!..

Возле белого каменного дома, который они увидели лишь после глашатаева пророчества, их встретил ураганный огонь из леса, растущего на горных откосах. Они попали в ловушку – по крыше защелкали пули, взметнулся снег вокруг стогов соломы и кукурузы. Пулеметная очередь в щепы раздробила забор над головой Шако, прорешетила амбар из прутьев, разнесла пугала с воловьими черепами, забарабанила но пустой кадушке возле дома. Ладо прополз возле поленницы, перебежал двор и бросился со склона вниз. Шако воспользовался поднявшейся тучей щепок и прошел под пулями. Зашли за дом и остановились перевести дух. Молча смотрят на котловину под откосом: внизу шоссе и река, кусты и овраги. Надо идти вниз, можно бы еще немного и здесь повертеться, но им все до чертиков надоело. Вдруг над ними открылось окно, и мусульманка средних лет, высунув непокрытое чадрой лицо, сказала: