— Знаю.

Граф вспомнил четнический суд в Колашине, который скрасил ему много скучных осенних дней. Он сидел в натопленном помещении суда и слушал, как судят пойманных коммунистов и заподозренных в пособничество крестьян. В те дни он завидовал и председателю и прокурору и никак не мог решить, какой из двух должностей он отдаст предпочтение, когда после окончательной победы четников придет время награждать его за заслуги. Сейчас ему представилась возможность стать одновременно и одним, и другим, и даже третьим – зевакой-горожанином, который, разинув рот, все одобряет и хлопает в ладоши.

— Налицо явные и неопровержимые доказательства, –

сказал он, читая приговор со своих ладоней, – что обвиняемая совершала блуд с коммунистами и евреями. Тем самым она нанесла оскорбление королю и отечеству и одновременно подорвала устои закона, порядка и общественной морали. Содеянное преступление наказуемо по статье «второй», пункты «а», «б», «в», «г», «д» и «е», Закона о защите государства. Чье патриотическое сердце не заплачет горько от подобных оскорблений? Исходя из этого, я требую строжайшего наказания в назидание прочим...

Пра-а-а-вильно-о-о, долой, на виселицу-у-у!. » Принимая во внимание то смягчающее обстоятельство, что обвиняемая, по всей вероятности, была введена в заблуждение, суд решает уменьшить наказание, а именно, передать виновную на попечение уважаемому националисту Шелудивому Графу, который употребит все возможные меры для исправления морального облика обвиняемой. . «Правильно-о-о! Смерть международному коммунизму!»

Неда почувствовала, как из-под нее уходит земля. Сначала посыпались мелкие комья, потом отделились подкопанные камни и покатились, подталкивая друг друга. Она куда-то падала, кажется, в болото на самом дне пропасти.

Неда хватается за корни, за камни, но все, за что бы она ни ухватилась, либо обламывается, либо падает вместе с ней.

Нет больше тех, кто поддерживал ее, нет времени их позвать. От страха она поднимает голову, собирается с силами и садится.

Очнувшись, Неда смотрит на окружающий ее позабытый мир: конские хвосты, гора с чахлым кустарником, облака – все это возникает разом и сначала находится в движении, а потом становится на свои места, словно невидимые свидетели ее падения. Слышен лай, эхо голосов. Долина и река кажутся ей знакомыми – она давно знала, что умрет в такой вот мрачной долине. Все это длится несколько мгновений. Ее бьет лихорадочная дрожь, она словно качается на ее волнах, постепенно опускаясь все ниже и ниже. Потом все заволакивает туман с бегающими глазницами пустот. Из земли вдруг высовывается седая голова ее свекра – он кивает и щелкает челюстями: