Он чуть ли не силой увлёк молодого человека за собой.

Однако капитан Блад был зол, очень зол и, остановившись в дверях, повернулся к губернатору с улыбкой, не предвещавшей добра.

– А вы не подумали о том, что я ради мосье Питта могу проделать как раз то самое, что мог бы проделать Тондёр и чего вы так боитесь? Вы не подумали о том, что я могу погнаться за фрегатом и похитить вашу дочь для моего шкипера?

– Великий боже! – воскликнул д'Ожерон, мгновенно приходя в ужас при одной мысли о возможности такого возмездия. – Нет, вы никогда этого не сделаете!

– Вы правы, не сделаю. Но известно ли вам, почему?

– Потому, что я доверился вам. И потому, что вы – человек чести.

– Человек чести! – Капитан Блад присвистнул. – Я –

пират. Нет, не поэтому, а только потому, что ваша дочь недостойна быть женой мистера Питта, о чём я ему всё время толковал и что он теперь сам, я надеюсь, понимает.

Это была единственная месть, которую позволил себе

Питер Блад.

Рассчитавшись таким образом с губернатором д'Ожероном за его коварный поступок, он покинул его дом, уведя с собой убитого горем Джереми.

Они уже приближались к молу, когда немое отчаяние юноши внезапно уступило место бешеному гневу. Его одурачили, обвели вокруг пальца и даже жизнь его поставили на карту ради своих подлых целей! Ну, он им ещё покажет!

– Попадись он мне только, этот де Меркёр! – бушевал

Джереми.

– Да, воображаю, каких ты тогда натворишь дел! – насмешливо произнёс капитан Блад.

– Я его проучу, как проучил этого пса Тондёра.

Тут капитан Блад остановился и дал себе посмеяться вволю:

– Да ты сразу стал записным дуэлянтом, Джереми!

Прямо грозой всех шёлковых камзолов! Ах, пожалуй, мне пора отрезвить тебя, мой дорогой Тибальд93, пока ты со своим бахвальством не влип снова в какую-нибудь скверную историю.

Хмурая морщина прорезала высокий чистый лоб юноши.