Изредка писал Чайкину и старик Билль и, между прочим, известил, что Абрамсон умер.

Но русских за эти три года Чайкин так и не видал. А

между тем он слышал, что на приисках есть русские.

Один рабочий на ферме, копавший прежде золото, однажды сообщил, что видел компанию русских. У них был участок около того участка, на котором прогорел американец… Но, кажется, они ушли с участка.

И Чайкину так хотелось увидать земляков.

«Хоть бы повидать… Хоть бы по-русски поговорить!»

– думал Чайкин.

Однажды летом, в воскресенье, рано утром он пошел к тому месту, где останавливается дилижанс из Сакраменто, в надежде встретить русских, и по дороге увидал одного усталого и плохо одетого пешехода.

Он взглянул на его широкое лицо, обрамленное русой бородой, и сердце Чайкина екнуло.

По обличию ему показалось, что это русский, и Чайкин окликнул по-русски:

– Не земляк ли?

– Русский и есть… С приисков иду… А вы откуда?

Чайкин с восторгом слушал русскую речь и крепко пожимал руку путника.

– И как я рад земляку… Как рад! Вы куда направляетесь, земляк?

– На дилижанс… в Сакраменто… Оттуда в

Сан-Франциско.

– Вам спешно?

– Человеку без места всегда спешно!. – проговорил, улыбаясь, молодой человек. – Еду искать работы… Авось найду.