– Держу пари на пять франков, что «Нухива» нас обгонит.

– Конечно, – согласился Уорфилд. – У нее относительно очень сильный мотор. Мы рядом с ней – прямо океанский пароход, а у нас всего сорок лошадиных сил. У

нее же – десять, и она летит, как птица. Она проскочила бы в самый ад, но такого течения и ей не одолеть. Сейчас его скорость верных десять узлов!

И со скоростью десяти узлов, швыряя и кидая «Малахини» то на один борт, то на другой, течение вынесло ее в открытое море.

– Через полчаса отлив кончится, тогда войдем, – сердито сказал капитан Уорфилд и прибавил, словно объясняя, чем недоволен: – Парлей не имел никакого права давать атоллу свое имя. На всех английских картах, да и на французских тоже, этот атолл обозначен как Хикихохо. Его открыл Бугенвиль и оставил ему туземное название.

– Не все ли равно, как он называется? – сказал второй помощник, все еще медля надевать рубашку. – Главное – он перед нами, а на нем старик Парлей со своими жемчугом.

– А кто видел этот жемчуг? – спросил Герман, глядя то на одного, то на другого.

– О нем все знают, – ответил второй помощник и обернулся к рулевому: – Таи-Хотаури, расскажи-ка нам про жемчуг старика Парлея.

Польщенный канак, немного сконфуженный общим вниманием, перехватил ручки штурвала.

– Мой брат нырял для Парлея три, четыре месяца. Он много рассказывал про жемчуг. Хикихохо – место хорошее, тут много жемчуга.

– А перекупщики, как ни добивались, не получили у старика ни единой жемчужины, – вставил капитан.

– Говорят, когда он отправился на Таити встречать

Арманду, он вез для нее полную шляпу жемчуга, – продолжал второй помощник. – Это было пятнадцать лет назад, с тех пор у него немало прибавилось. Он и перламутр собирал. Все видели его склады раковин – сотни тонн.

Говорят, из лагуны взято все дочиста. Может быть, поэтому он и объявил аукцион.

– Если он действительно задумал продавать, это будет самая большая годовая распродажа жемчуга на Паумоту, –

сказал Гриф.

– Ничего не понимаю! – не выдержал Малхолл, как и все, измученный влажным, удушливым зноем. – В чем дело? Кто такой этот старик? И что у него за жемчуг? Почему вы говорите загадками?

– Старик Парлей – хозяин Хикихохо, – ответил второй помощник капитана. – У него огромное состояние в жемчуге, он собирал его долгие годы, а недавно объявил, что хочет распродать весь свой запас; на завтра назначен аукцион. Видите, сколько мачт торчит над лагуной?

– По-моему, восемь, – подсчитал Герман.

– Что делать восьми шхунам в такой богом забытой дыре? – продолжал второй помощник. – Тут и для одной шхуны не наберется за весь год полного груза копры. Это они на аукцион явились, как и мы. Вот и «Нухива» поэтому за нами гонится, хотя какой уж она покупатель! На ней плавает Нарий Эринг, он владелец и шкипер. Он сын английского еврея и туземки, и у него только и есть за душой, что нахальство, долги да неоплаченные счета за виски. По этой части он гений. Он столько должен, что в Папеэте все торговцы до единого заинтересованы в его благополучии.