Шотландию – о чем мы с вами знаем, а они подозревают, –

то даже последний глупец догадается, каковы его намерения. Где же и каким образом следует его вызывать? Это я спрашиваю у вас, человека, не искушенного в законах.

– Вы сами только что сказали, – ответил я. – Здесь, на

Главной площади, и в гавани, и на литском берегу в течение двух месяцев.

– Видите, вы гораздо более толковый законник, чем

Престонгрэндж! – воскликнул стряпчий. – Он уже однажды вызывал Алана; это было двадцать пятого, в тот день, когда вы пришли ко мне. Вызвал один раз – и на этом успокоился.

И где же, вы бы думали? На площади в Инверэри, главном городе Кемпбеллов! Скажу вам по секрету, мистер Бэлфур: они не ищут Алана.

– Как так? – изумился я. – Они его не ищут?

– Насколько я понимаю, – нет, – сказал он. – По моему скудному разумению, они вовсе не желают найти его. Они боятся, что он, быть может, сумеет оправдаться, а тогда и

Джемс, с которым они, собственно, и хотят разделаться, чего доброго, ускользнет у них из рук. Это, видите ли, не правосудие, это заговор.

– Однако, уверяю вас, Престонгрэндж настойчиво расспрашивал об Алане, – сказал я. – Впрочем, сейчас я понял, что мне не стоило никакого труда уклониться от ответов.

– Вот видите, – заметил стряпчий. – Ну хорошо, прав я или нет, но это в конце концов лишь догадки, обратимся же к фактам. До моих ушей дошло, что Джемса и свидетелей –

свидетелей, мистер Бэлфур! – держат под семью замками, они закованы в кандалы и сидят в военной тюрьме форта

Вильям. К ним никого не допускают и не разрешают переписываться. А ведь это свидетели, мистер Бэлфур, слышали вы что-либо подобное? Уверяю вас, ни один Стюарт из всей их нечестивой шайки никогда не нарушал законов так нагло. Ведь в парламентском акте тысяча семисотого года черным по белому написано о незаконном заключении в тюрьму. Как только я узнал о Джемсе и свидетелях, я подал петицию лорду-секретарю Верховного суда. И сегодня получил ответ. Вот вам и закон! Вот вам и справедливость!

Он сунул мне в руки бумагу, ту самую бумагу с медоточивыми и лицемерными словами, которая впоследствии была напечатана в книжечке, изданной «Посторонним наблюдателем» в пользу, как гласило заглавие, «несчастной вдовы и пятерых детей» Джемса.

– Видите, – продолжал Стюарт, – он не смеет мне отказать в свидании с моим клиентом, поэтому он «испрашивает дозволения у коменданта впустить меня». Испрашивает дозволения! Лорд-секретарь Верховного суда

Шотландии испрашивает! Разве смысл этих слов не ясен?

Они надеются, что комендант окажется столь глуп или, наоборот, столь умен, что не даст своего дозволения. И